Иван Бездомный (он же - Иван Николаевич Понырев) - персонаж романа "Мастер и Маргарита", поэт, становящийся в эпилоге профессором Института истории и философии. Одним из прототипов И. Б. был поэт Александр Ильич Безыменский (), чей псевдоним, ставший фамилией, спародирован в псевдониме Бездомный. В редакции "Мастера и Маргариты" 1929 г. упоминался памятник "знаменитому поэту Александру Ивановичу Житомирскому, отравившемуся в 1933-м году осетриной", причем памятник располагался напротив Дома Грибоедова. Учитывая, что Безыменский был родом из Житомира, намек здесь был еще прозрачнее, чем в окончательном тексте, где комсомольский поэт остался связан лишь с образом И. Б.
Став учеником Иешуа, Левий бросил деньги на дорогу, а Бездомный отказался от привилегии быть членом писательского союза. Смысл метаморфозы того и другого очевиден: истина не закрыта для любого, у кого хватает мужества ее искать. Но как Мастер оказался менее стойким, чем Иешуа, так и ученик Мастера Иван Бездомный "слабее" Левия Матвея и не может считаться истинным продолжателем дела своего учителя (как, впрочем, и Левий Матвей). Иван Бездомный не написал продолжения романа об Иешуа, как завещал ему Мастер. Напротив, Бездомный "вылечился" от порчи, напущенной на него преступными гипнотизерами, и только "в весеннее праздничное полнолуние" ему открывается часть истины Мастера, которую он вновь забывает при пробуждении.
Один из исследователей П. Палиевский даже считает Ивана Бездомного главным героем романа: он один остается в этом мире после всех скандальных событий, все, что произошло в романе, привело его к исправлению, к очищению. Эта его эволюция выражена и в семантике имени, в перемене имени: в Эпилоге романа он уже не Иван Бездомный, а профессор-историк Иван Николаевич Понырев. Мотив дома занимает в произведениях М. Булгакова особое место, как символ нравственной устойчивости человека, его причастности к культурной традиции, к Дому и Роду (вспомним дом крепость Турбиных в "Белой гвардии"). Человек, лишенный дома, ощущения дома, лишается очень многого в этом мире. Перемена имени персонажа в данном случае свидетельствует о приобщении к культурным и нравственным истокам.
Купание Ивана Бездомного в Москве-реке у храма Христа Спасителя, где до разрушения храма был гранитный спуск к реке и гранитная купель ("Иордань") в память о крещении Иисуса Христа, это как бы знак нового рождения персонажа, то есть речь может идти о крещении Бездомного. Но очевидно также, что это купание носит пародийный характер (как и анти обрядовый бал у сатаны в романе) то есть оно является одновременно и пародией на крещение, устроенное для атеиста Ивана Бездомного нечистой силой.
Следствием такого двусмысленного "крещения" является и двусмысленное прозрение Ивана Бездомного он не написал продолжения романа, он все забыл, и только раз в год он ощущает смутную тревогу и беспокойство как напоминание о случившемся: "Ежегодно повторяется с Иваном Поныревым одно и то же… Перед нами дурная бесконечность, движение по кругу. Перед нами дурная бесконечность, движение по кругу. Так, стало быть, этим и кончилось? Этим и кончилось, мой ученик… С уходом Мастера утрачивается целостность его романа; никто не может не только продолжить его, но даже связно воспроизвести… Мастер уходит из романа вместе со своим словом о мире, другого же слова, ему наследующего, в эпилоге не слышно«.
Эта идея безымянности, стремление стать одним из многих, воспевание массы в ущерб личности была поставлена во многих произведениях…Отказ от опыта предшествующих поколений, по Булгакову, без условно является гибельным, и к пониманию этой мысли приводит в финале своего романа Иванушку Бездомного М. Булгаков.
М. Булгаков решил начать свой роман с разговора Ивана Бездомного и председателя МАССОЛИТа Берлиоза. Последний пытался доказать Бездомному тот факт, что зря он верит во Всевышнего, что Бога нет и никогда не было. После такого печального общения, Иван Бездомный сходит с ума и попадает в клинику. На территории клиники для душевнобольных он знакомится с , который показывает ему свой роман. Именно после этого, Бездомный оценивает свое бездарное творчество и отказывается от «стихосочинения».
Пройдя курс лечения в клинике, Иван решает потупить на должность сотрудника Института истории. После этого, герой называет себя Иван Понырев. И все казалось бы, хорошо, но, каждую весну, когда на небе светилась яркая и полная луна, в ночи полнолуния, Иван сходил с ума. Он снова виделся с Мастером, он встречал героев из его романа – Иешуа и . Оценивая события романа, он тревожится исходом событий, он снова переживает за героев. Иван наблюдает за судьбой, за странствием спутников. Но, после этого, снова встречает Мастера и успокаивается.
Для чего же Иван Понырев страдал каждый год, а затем оказывался в полном беспамятстве? Конечно, потому что, он связан со всеми событиями, которые происходили в России. Он был новым человеком общества, который испытывал сомнения, боль и расплату за содеянные грехи.
В чем особенность данного персонажа? Он подвергся всем жизненным испытаниям не из-за демонической силы, а из-за полного беспорядка в своей душе. Именно такой хаос наполнил души людей того времени. М. Булгаков пытается донести до нас мысль о том, что и над Поныревым, и над остальными людьми нависает давний грех, который был содеян Понтием Пилатом.
В самом конце Иван Бездомный испытывает необычайное влечение к Мастеру и к Иешуа. А это значит, его душа помнит о содеянном, она беспокоится о грехе, который когда-то был совершен.
На протяжении всего романа Иван Понырев пытается найти истину, правильный путь. И для этого нужно постоянное стремление, немалое усилие и желание.
Оба главных героя — и Иешуа, и Мастер — имеют в романе по одному ученику: Иешуа — Левия Матвея, Мастер — Ивана Бездомного . Причем исходное состояние и того и другого ученика было самым неподходящим, непрезентабельным: Левий Матвей был мытарем, то есть сборщиком налогов 1 ; Бездомный-Понырев был вначале романа невежественным антирелигиозным поэтом, пишущим поэтические "изделия" на заказ. С ним мы встречаемся в первой главе романа, причем одел его Булгаков довольно пестро, что является отражением внутренней неупорядоченности, отсутствия вкуса, культуры у молодого поэта: это был "плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках", "бойкие зеленые глаза" (по деталям одежды — явно не "иностранец", так как появившийся тут же "иностранец" Воланд был, что подчеркнуто повествователем, "в заграничных, в цвет костюма, туфлях" ).
Первоначальные варианты имени Ивана Бездомного — Антоша Безродный, Иванушка Попов, Иванушка Безродный 2 .
Став учеником Иешуа, Левий бросил деньги на дорогу, а Бездомный отказался от привилегии быть членом писательского союза. Смысл метаморфозы того и другого очевиден: истина не закрыта для любого, у кого хватает мужества ее искать.
Но как Мастер оказался менее стойким, чем Иешуа, так и ученик Мастера — Иван Бездомный — "слабее" Левия Матвея и не может считаться истинным продолжателем дела своего учителя (как, впрочем, и Левий Матвей). Иван Бездомный не написал продолжения романа об Иешуа, как завещал ему Мастер. Напротив, Бездомный "вылечился" от порчи, напущенной на него преступными гипнотизерами, и только "в весеннее праздничное полнолуние" ему открывается часть истины Мастера, которую он вновь забывает при пробуждении. Один из исследователей — П. Палиевский — даже считает Ивана Бездомного главным героем романа: он один остается в этом мире после всех скандальных событий, все, что произошло в романе, привело его к исправлению, к очищению. Эта его эволюция выражена и в семантике имени, в перемене имени: в Эпилоге романа он уже не Иван Бездомный, а профессор-историк Иван Николаевич Понырев.
Мотив дома занимает в произведениях М. Булгакова особое место, как символ нравственной устойчивости человека, его причастности к культурной традиции, к Дому и Роду (вспомним дом — крепость Турбиных в "Белой гвардии"). Человек, лишенный дома, ощущения дома, лишается очень многого в этом мире. Перемена имени персонажа в данном случае свидетельствует о приобщении к культурным и нравственным истокам.
Купание Ивана Бездомного в Москве-реке у храма Христа Спасителя, где до разрушения храма был гранитный спуск к реке и гранитная купель ("Иордань") в память о крещении Иисуса Христа, — это как бы знак нового рождения персонажа, то есть речь может идти о крещении Бездомного. Но очевидно также, что это купание носит пародийный характер (как и антиобрядовый бал у сатаны в романе) — то есть оно является одновременно и пародией на крещение, устроенное для атеиста Ивана Бездомного нечистой силой 3 .
Следствием такого двусмысленного "крещения" является и двусмысленное прозрение Ивана Бездомного — он не написал продолжения романа, он все забыл, и только раз в год он ощущает смутную тревогу и беспокойство как напоминание о случившемся: "Ежегодно повторяется с Иваном Поныревым одно и то же… Перед нами — дурная бесконечность, движение по кругу. “Так, стало быть, этим и кончилось? — Этим и кончилось, мой ученик…” С уходом Мастера утрачивается целостность его романа; никто не может не только продолжить его, но даже связно воспроизвести… Мастер уходит из романа вместе со своим словом о ми ре, другого же слова, ему наследующего, в эпилоге не слышно" 4 .
Образ Ивана Бездомного также укоренен в литературе 1920-х годов: по мнению исследователей, прототипом его является известный поэт-атеист 1920-х годов Демьян Бедный (автор "поэмы"-пасквиля "Как четырнадцатая дивизия в Рай вошла", оскорбляющей религиозные чувства верующих). В двадцатые годы были распространены такие псевдонимы среди поэтов, как Бедный, Безыменский, Голодный и т.д., в противовес аристократическим фамилиям ушедшей буржуазной эпохи и как знак разрыва с "ненавистным" прошлым: предполагалось, что новый мир должен строиться заново и надо отречься от всего, что отягощает человека. Как писал поэт В. Луговской:
Хочу позабыть свое имя и званье, На номер, на литер, на кличку сменять.Эта идея безымянности, стремление стать одним из многих, воспевание массы в ущерб личности было поставлено, как мы знаем, в центр романа Е. Замятина "Мы". Отказ от опыта предшествующих поколений, по Булгакову, без условно является гибельным, и к пониманию этой мысли приводит в финале своего романа Иванушку Бездомного М. Булгаков.
Читайте также другие статьи по творчеству М.А. Булгакова и анализу романа "Мастер и Маргарита":
- 3.1. Образ Иешуа Га-Ноцри. Сравнение с евангельским Иисусом Христом
- 3.2. Этическая проблематика христианского учения и образа Христа в романе
- 4. Иван Бездомный, ставший Иваном Николаевичем Поныревым
Иван Бездомный
МАСТЕР И МАРГАРИТА
Роман (1929—1940, опубл. 1966—1967)
»Шван Бездомный / Понырев Иван Николаевич, Иван, Иванушка — поэт, затем профессор Института истории и философии. В образе персонажа существенно «сказочное» начало (ср.: Иванушка-дурачок). Псевдоним Бездомный подражает реальным псевдонимам литераторов 20-х гг.: Бедный, Приблудный, Голодный и т. п. В начале романа И. — поэт 23 лет, написавший антирелигиозную поэму об Иисусе Христе. На Патриарших прудах он слушает Берлиоза, объясняющего его пропагандистские просчеты. Вместе с Берлиозом И. беседует с Воландом, слушает повествование о Пилате и Иешуа. Затем он становится свидетелем гибели Берлиоза, после чего делает безуспешную попытку догнать Воланда, предсказавшего эту гибель. Герой находится в состоянии аффекта, совершает нелогичные поступки. Когда И. купается в реке, его одежду похищают, и он, одетый лишь в кальсоны и рваную рубашку, к которой приколота бумажная иконка, с зажженной свечой в руках является в писательский ресторан. Героя принимают за сумасшедшего и, несмотря на сопротивление, доставляют в психиатрическую лечебницу Стравинского, где ставится предварительный диагноз «шизофрения» (также предсказанный Волан-дом). И. не в состоянии письменно изложить все, что с ним произошло; вместе с тем он ощущает желание узнать продолжение истории Пилата и Иешуа. Поздно вечером к И. через балкон пробирается его сосед, мастер. И. дает ему обещание никогда больше не писать стихов и повествует о случившемся, а мастер рассказывает свою историю. Заснув на рассвете, И. во сне видит «продолжение» повествования Воланда — казнь Иешуа. Он все больше интересуется историей Пилата и все меньше — окружающей реальностью. Мастеру, прилетевшему вместе с Маргаритой попрощаться с ним, И. говорит: «Стишков больше писать не буду. Меня другое теперь интересует». В финале И. предстает профессором-историком; он женат, однако ежегодно в ночь весеннего полнолуния ощущает приступы «бездомности»: повинуясь безотчетному стремлению, он идет на Патриаршие пруды, а затем оказывается около дома, где некогда жила Маргарита. Здесь И. наблюдает за неизвестным ему человеком — соседом Маргариты Николаем Ивановичем, также мучимым воспоминаниями; персонажи предстают своеобразными «двойниками» (ср. сходство имен: Иван Николаевич — Николай Иванович). Вернувшись домой, И. после укола снотворного видит во сне Пилата и Иешуа, а затем мастера и Маргариту, уходящих к луне.
Все характеристики по алфавиту:
- - - - - - - - - - - -
ИВАН БЕЗДОМНЫЙ
(он же - Иван Николаевич Понырев), персонаж романа «Мастер и Маргарита», поэт, превращающийся в эпилоге в профессора Института истории и философии. Одним из прототипов И. Б. был поэт Александр Ильич Безыменский (1898-1973), чей псевдоним, ставший фамилией, спародирован в псевдониме Бездомный. В редакции «Мастера и Маргариты» 1929 г. упоминался памятник «знаменитому поэту Александру Ивановичу Житомирскому, отравившемуся в 1933-м году осетриной», причем памятник располагался напротив Дома Грибоедова. Учитывая, что Безыменский был родом из Житомира, намек здесь был еще прозрачнее, чем в окончательном тексте, где комсомольский поэт остался связан лишь с образом И. Б. Безыменский выступал с резкими нападками на «Дни Турбиных», а его пьеса «Выстрел» (1929) пародировала это булгаковское произведение. «Выстрел» был высмеян в эпиграмме Владимира Маяковского (1893-1930), написанной в декабре 1929 г. или январе 1930 г., где о Безыменском было сказано достаточно резко: «Уберите от меня этого бородатого комсомольца!..» Ссора Безыменского и Маяковского спародирована в ссоре И. Б. с поэтом Александром Рюхиным (прототипом последнего послужил Маяковский).
Предсказание Воланда, что И. Б. окажется в сумасшедшем доме, восходит к роману английского писателя Чарльза Мэтьюрина (1782-1824) «Мельмот Скиталец (1820). Там один из героев, некий Стентон, встречается с Мельмотом, продавшим душу дьяволу. Мельмот предсказывает, что их следующая встреча произойдет в стенах сумасшедшего дома ровно в двенадцать часов дня. Отметим, что в ранней редакции «Мастера и Маргариты» в психиатрической лечебнице профессора Стравинского перед И. Б. являлся не Мастер, как в окончательном тексте, а Воланд. Стентон, самоуверенно полагавший, что ему нечего узнавать у посланца сатаны, действительно вскоре заключается своими близкими в сумасшедший дом, причем это вызвано «постоянными разговорами его о Мельмоте, безрассудной погоней за ним, странным поведением в театре и подробным описанием их необыкновенных встреч, которые делались с глубочайшей убежденностью». В лечебнице Стентон сначала буйствует, но потом решает, что «самым лучшим для него будет прикинуться покорным и спокойным в надежде, что с течением времени он либо умилостивит негодяев, в чьих руках он сейчас оказался, либо, убедив их в том, что он человек безобидный, добьется себе таких поблажек, которые в дальнейшем, может быть, облегчат ему побег». У героя Мэтьюрина в сумасшедшем доме «оказались два пренеприятных соседа», один из которых постоянно распевал оперные куплеты, а второй, прозванный «Буйной головой», все время повторял в бреду: «Руфь, сестра моя, не искушай меня этой телячьей головой (здесь имеется в виду голова казненного во время Пуританской революции английского короля Карла I (1600-1649). - Б. С.), из нее струится кровь; молю тебя, брось ее на пол, не пристало женщине держать ее в руках, даже ежели братья пьют эту кровь». И однажды в полночь к Стентону в лечебницу является Мельмот.
Злоключения незадачливого героя Мэтьюрина у Булгакова в точности повторяет И. Б. Поэт гонится за Воландом; после рассказа о встрече с «иностранным профессором» на Патриарших, который будто бы беседовал с Понтием Пилатом, И. Б. принимают за сумасшедшего и заключают в клинику Стравинского. Там он, в конечном счете, приходит к той же линии поведения, что и Стентон в «Мельмоте Скитальце». Соседями И. Б. в лечебнице оказываются председатель жилтоварищества Никанор Иванович Босой, декламирующий во сне монолог пушкинского Скупого рыцаря, и конферансье Театра Варьете Жорж Бенгальский, бредящий о своей отрезанной во время сеанса черной магии голове.
В судьбе поэта Ивана Бездомного, превратившегося к финалу романа в профессора Института истории и философии Ивана Николаевича Понырева, Булгаков как бы дал ответ на предположение одного из видных мыслителей-евразийцев и гениального лингвиста князя Николая Сергеевича Трубецкого (1890-1938), который в 1925 г. в статье «Мы и другие», опубликованной в берлинском «Евразийском временнике», высказывал надежду, что «положительное значение большевизма может быть в том, что, сняв маску и показав всем сатану в его неприкрытом виде, он многих через уверенность в реальность сатаны привел к вере в Бога. Но, помимо этого, большевизм своим бессмысленным (вследствие неспособности к творчеству) ковырянием жизни глубоко перепахал русскую целину, вывернул на поверхность пласты, лежавшие внизу, а вниз - пласты, прежде лежавшие на поверхности. И, быть может, когда для созидания новой национальной культуры понадобятся новые люди, такие люди найдутся именно в тех слоях, которые большевизм случайно поднял на поверхность русской жизни. Во всяком случае, степень пригодности к делу созидания национальной культуры и связь с положительными духовными основами, заложенными в русском прошлом, послужат естественным признаком отбора новых людей. Те, созданные большевизмом новые люди, которые этим признаком не обладают, окажутся нежизнеспособными и, естественно, погибнут вместе с породившим их большевизмом, погибнут не от какой-нибудь интервенции, а от того, что природа не терпит не только пустоты, но и чистого разрушения и отрицания и требует созидания, творчества, а истинное, положительное творчество возможно только при утверждении начала национального и при ощущении религиозной связи человека и нации с Творцом Вселенной». При встрече с Иваном, тогда еще Бездомным, Воланд призывает поэта сперва поверить в дьявола, рассчитывая, что тем самым И. Б. убедится в истинности истории Понтия Пилата и Иешуа Га-Ноцри, а затем поверит и в существование Спасителя. В полном соответствии с мыслями Н. С. Трубецкого поэт Бездомный обрел свою «малую родину», сделавшись профессором Поныревым (фамилия происходит от станции Поныри в Курской области), как бы приобщаясь тем самым к истокам национальной культуры. Однако нового И. Б. поразила бацилла всезнайства. Этот человек, поднятый революцией на поверхность общественной жизни, сначала - известный поэт, после - известный ученый. Он пополнил свои знания, перестав быть тем девственным юношей, который пытался задержать Воланда на Патриарших прудах. Однако в реальность дьявола, в подлинность истории Пилата и Иешуа И. Б. верил, пока сатана и его свита были в Москве и пока сам поэт общался с Мастером, чей завет И. Б., формально говоря, выполнил, отказавшись в эпилоге от поэтического творчества. Но подобным же образом Степан Богданович Лиходеев по рекомендации Воланда перестал пить портвейн и перешел на одну только водку, настоянную на смородиновых почках. Иван Николаевич Понырев убежден, что нет ни Бога, ни дьявола, а он сам в прошлом стал жертвой гипнотизера. Прежняя вера оживает у профессора только раз в год, в ночь весеннего полнолуния, когда он видит во сне казнь Иешуа, воспринимаемую как мировую катастрофу. Видит Иешуа и Пилата, мирно беседующих на широкой, заливаемой лунным светом дороге, видит и узнает Мастера и Маргариту. Сам же И. Б. к подлинному творчеству не способен, а истинный творец - Мастер вынужден искать защиты у Воланда в последнем приюте. Здесь проявился глубокий скептицизм Булгакова относительно возможности перерождения к лучшему тех, кто был привнесен в культуру и общественную жизнь Октябрьским переворотом 1917 г. Автор «Мастера и Маргариты» не видел в советской действительности таких людей, появление которых предсказывали и на которых надеялись князь Н. С. Трубецкой и другие евразийцы. Взращенные революцией, вышедшие из народа поэты-самородки, по мнению писателя, были слишком далеки от ощущения «религиозной связи человека и нации с Творцом Вселенной», и утопией оказалась идея, что они смогут стать творцами новой национальной культуры. «Прозревший» и превратившийся из Бездомного в Понырева Иван ощущает подобную связь лишь во сне.
Превращение И. Б. из поэта в единственного ученика Мастера, в профессора, забывшего и о поэзии, и о Мастере (о своем учителе И. Б. вспоминает только раз в год, в ночь весеннего полнолуния), воспроизводит один из сюжетов великой драматической поэмы «Фауст» (1808-1832) Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832) - историю Студента, пришедшего учиться у Фауста и ставшего достойным учеником Мефистофеля. Отметим, что И. Б. - ученик не только Мастера, но и Воланда, так как именно сатана преподает ему историю Понтия Пилата и Иешуа Га-Ноцри и заставляет поверить в существование нечистой силы. Гетевский Студент признается:
Скажу со всею прямотой:
Мне хочется уже домой.
От здешних тесных помещений
На мысль находит помраченье.
Кругом ни травки, ни куста,
Лишь сумрак, шум и духота.
(Перевод Б. Пастернака)
И. Б. оказывается заключен в палату в клинике Стравинского, за окном которой - недоступные больному река, зеленая трава и сосновый бор. Здесь у него наступает помрачение ума: поэт плачет и никак не может изложить на бумаге историю своей встречи с Воландом и услышанный рассказ о прокураторе Иудеи. Затем следует дьявольское просветление - И. Б. перестает горевать о погибшем Берлиозе: «Важное, в самом деле, происшествие - редактора журнала задавило!.. Ну, царство небесное ему! Ну, будет другой редактор и даже, может быть, еще красноречивее прежнего». И. Б., превращаясь из Бездомного в Понырева, как бы избавляется от тоски по дому, присущей и герою Гёте. Студент утверждает:
Три года обученья - срок,
По совести, конечно, плевый.
Я б многого достигнуть мог,
Имей я твердую основу.
Эти слова пародирует Булгаков, заставляя И. Б. предложить: «Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки!» Воланд же приходит в восторг от этого предложения, замечая, что «ему там самое место!» и вспоминая разговор с И. Кантом за завтраком: «Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут». Здесь имеется в виду весьма специфическое обучение Канта - в концлагере на Соловках, а три года - как раз срок обучения средневековых студентов, о котором говорит герой «Фауста». Нравственное доказательство бытия Божия, выдвинутое Иммануилом Кантом, утверждает основу нашей совести, данную Богом в виде категорического императива - не делать другому того, что ты не хотел бы испытать на себе. Ясно, что оно неприемлемо для сатаны. Гетевский Мефистофель после слов Студента о твердой основе призывает ученика не следовать клятве Гиппократа, а предаться медицине другого рода:
Смысл медицины очень прост.
Вот общая ее идея:
Все в мире изучив до звезд,
Все за борт выбросьте позднее.
Зачем трудить мозги напрасно?
Валяйте лучше напрямик.
Кто улучит удобный миг,
Тот и устроится прекрасно.
Вы стройны и во всей красе,
Ваш вид надменен, взгляд рассеян.
В того невольно верят все,
Кто больше всех самонадеян.
Ступайте к дамам в будуар.
Они - податливый товар.
Их обмороки, ахи, охи,
Одышки и переполохи
Лечить возьмитесь не за страх -
И все они у вас в руках.
Предложение отправить Канта на перевоспитание в Соловки отразило и личные впечатления писателя. Его третья жена Е. С. Булгакова отметила в дневнике 11 декабря 1933 г. рассказ сестры Булгакова Надежды о том, как один из родственников ее мужа А. М. Земского (1892-1946), коммунист, «сказал про М. А. - Послать бы его на три месяца на Днепрострой, да не кормить, тогда бы он переродился».
Миша: - Есть еще способ - кормить селедками и не давать пить».
В речи И. Б. Булгаков превратился в Канта (кстати, с этим философом многими своими чертами связан и автобиографический Мастер), три месяца - в три года, а Днепрострой - в Соловки. (Правда, насчет того, чтобы кормить автора «Критики чистого разума» селедкой, поэт обмолвиться не успел). Общение же с медициной для И. Б. оказалось куда менее приятным, чем для поучаемого Мефистофелем Студента: будущий профессор Понырев очутился в сумасшедшем доме.
Гетевский Студент слышит от представшего в костюме Фауста лукавого учителя:
Заучивайте на дому
Текст лекции по руководству.
Учитель, сохраняя сходство,
Весь курс читает по нему.
И все же с жадной быстротой
Записывайте мыслей звенья.
Как будто эти откровенья
Продиктовал вам дух святой,
и отвечает:
Я это знаю и весьма
Ценю значение письма.
Изображенное в тетради
У вас, как в каменной ограде.
И. Б. в клинике Стравинского за высокой оградой безуспешно пытается воспроизвести на бумаге то «откровение» о Пилате и Иешуа, что «продиктовал» ему на Патриарших вместо «духа святого» сам Воланд.
Студент признается:
Я б стать хотел большим ученым
И овладеть всем потаенным,
Что есть на небе и земле...
и в дальнейшем превращается в самоуверенного бахвала-всезнайку Бакалавра, возглашающего:
Вот назначенье жизни молодой:
Мир не был до меня и создан мной,
Я вывел солнце из морского лона,
Пустил луну кружить по небосклону.
День разгорелся на моем пути,
Земля пошла вся в зелени цвести,
И в первую же ночь все звезды сразу
Зажглись вверху по моему приказу.
Кто, как не я, в приливе свежих сил
Вас от филистерства освободил?
Куда хочу, протаптываю след,
В пути мой светоч - внутренний мой
Им все озарено передо мною,
А то, что позади, объято тьмою.
Мефистофель поражен пошлостью своего ученика:
Ступай, чудак, про гений свой трубя!
Что б сталось с важностью твоей
бахвальской,
Когда б ты знал: нет мысли
маломальской,
Которой бы не знали до тебя!
Разлившиеся реки входят в русло.
Тебе перебеситься суждено.
В конце концов, как ни бродило б
В итоге получается вино.
Бывший Студент в запале восклицает: «Я захочу, и черт пойдет насмарку», на что Мефистофель замечает: «Тебе подставит ножку он, не каркай». В «Мастере и Маргарите» Воланд как раз и «подставляет ножку» И. Б., приводя поэта в сумасшедший дом. 6 декабря 1829 г. в беседе со своим секретарем и биографом, автором «Разговоров с Гёте в последние годы его жизни» (1836-1848) Иоганном Петером Эккерманом (1792-1854), создатель «Фауста» следующим образом отозвался об образе Бакалавра: «В нем олицетворена та претенциозная самоуверенность, которая особенно свойственна юному возрасту и которую в столь ярких образчиках имели вы возможность наблюдать у нас в первые годы после освободительной войны (имеется в виду война германских государств против французского императора Наполеона (1769-1821) в 1813-1815 гг. - Б. С.). В юности каждый думает, что мир начал, собственно говоря, существовать только вместе с ним и что все существуют, в сущности, только ради него». У Булгакова, в отличие от героя Гёте, И. Б., еще не будучи обременен практически никакими знаниями, легкомысленно отвергает бытие не только Бога, но и дьявола, за что и несет наказание. Бакалавр просто отрицает пользу полученных знаний, абсолютизируя собственную свободу воли:
Мальчиком я, рот разиня,
Слушал в этих же палатах
Одного из бородатых
И за чистую монету
Принимал его советы.
Все они мой ум невинный
Забивали мертвечиной,
Жизнь мою и век свой тратя
На ненужные занятья.
И. Б., в противоположность ему, в эпилоге романа предстает многознающим профессором, отрицающим существование черта, тогда как Бакалавр считает нечистую силу подвластной своей воле. Автор «Мастера и Маргариты» нового Студента, по сравнению с Гёте, повысил с бакалавра до профессора. Здесь он учитывал существовавшую русскую традицию восприятия этого героя «Фауста». Так, Александр Амфитеатров (1862-1938) в своей книге «Дьявол в быте, легенде и в литературе средних веков» отмечал: « Следуя дьявольским советам, студент - во второй части «Фауста» - обратился в такого пошлейшего «приват-доцента», что самому черту стало совестно: какого вывел он «профессора по назначению»«. И. Б., может быть, и не такой пошлый, как гетевский Бакалавр, но уверенность новоиспеченного профессора Понырева, что ему «все известно», что «он все знает и понимает», лишает И. Б. способности к подлинному творчеству, к восхождению на вершины познания, как не может подняться к высотам этического подвига Иешуа Га-Ноцри гениальный Мастер. «Исколотая память» обоих одинаково затихает, и пробуждается только в волшебную ночь весеннего полнолуния, когда И. Б. и Мастер встречаются вновь. Профессор Иван Николаевич Понырев - это действительно «профессор по назначению», типичный «красный профессор», отрицающий духовное начало в творчестве и, в отличие от Бакалавра Гёте, - сторонник только эмпирического опытного знания, почему все происшедшее с ним, включая встречи с Воландом и Мастером, И. Б. в эпилоге объясняет гипнозом.