Современный литературный процесс в моем понимании. Современный литературный процесс: Учебное пособие

Понятие «литературного процесса» сформировалось в критике ещё в XIX веке. Одной из первых попыток представить особенности и закономерности литературного развития явились обзоры Белинского «Взгляд на русскую литературу 1846 года» и др. Литературный процесс включает в себя все написанное и опубликованное в определенный период - от произведений первого ряда до книг-однодневок массовой литературы. Читательское восприятие и реакция критики - непременные составляющие литературного процесса. Три субъекта литературного процесса - читатель, писатель, критик - являют собой нерасторжимое единство, обеспечивая функционирование литературы [Кузьмин, с.35]. Тем более что порой незначительные в масштабах истории национальной литературы произведения оказываются в центре литературного процесса эпохи, а шедевры остаются в тени, по-настоящему не прочитанные современниками.

Некоторые произведения становятся фактом литературного процесса спустя десятки лет после их написания. Каждое явление литературы существует не только как художественный текст, но и в контексте социальных и культурных факторов эпохи. Именно эти факторы контекста актуализируют понятие «литературный процесс» и обусловливают необходимость изучения особенностей литературного процесса того или иного периода, что никак не противоречит склонности современного литературоведения к выявлению имманентных свойств литературы - ее внутренних законов и эстетического начала. Проведение демократических реформ и в первую очередь - «гласность», а затем и полная отмена политической цензуры привели к резкой активизации литературной жизни в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Главным фактором литературного подъема стал масштабный процесс возвращения литературы, находившейся под цензурным запретом. Логику общественно-политической мысли в годы перестройки можно обозначить как эволюцию от «Детей Арбата» с их сосредоточенностью на фигуре Сталина и еще робким попытками расширить сферу оттепельного либерализма - до «Архипелага ГУЛАГа» Солженицына, в котором утверждалась, точнее вколачивалась в читательское сознание мысль об изначальной преступности советского режима, о катастрофических последствиях революции как таковой, о тоталитарной природе коммунистической доктрины в целом, начиная с отцов-основателей. Произошла четкая поляризация литературных изданий в соответствии с их политическими позициями. Осуждение сталинщины и атаки на советский тоталитаризм в целом, «западничество», неприятие национализма и шовинизма, критика имперской традиции, ориентация на систему либеральных ценностей объединила такие издания, как «Огонек», «Литературная газета», «Знамя», «Новый мир», «Октябрь», «Юность», «Книжное обозрение», «Даугава». Им противостоял союз таких изданий, как «Наш современник», «Молодая гвардия», «Литературная Россия», «Москва» и ряда региональных журналов, их объединяла вера в сильное государство и его органы, выдвижение на первый план категории Нации и Врагов Нации, создание культа русского прошлого, борьба с «русофобией» и «безродным космополитизмом» за «патриотизм», резкое неприятие западных либеральных ценностей, утверждение исторической самобытности русского пути. Эта «журнальная война» фактически прекратилась только после путча 1991 года, когда закончилось семидесятилетнее правление коммунистической партии. Издания остались при своих позициях, но они перестали реагировать на каждое выступление «идеологического противника». В литературных дискуссиях 1990-х годов на первый план вышли не политические, а сугубо литературные проблемы, которые оформлялись в тени «журнальной войны» конца 1980-х.. В конце 1980-х годов несколько журналов («Урал», «Даугава», «Родник») выпустили специальные номера, целиком отданные так называемому «андеграунду» (писателям младшего и более старших поколений, работающих не в реалистической, а в авангардистской или постмодернистской манерах). Одновременно критики Сергей Чупринин и Михаил Эпштейн обозначили существование целого материка неизвестной российскому читателю литературы, не вписывающейся в рамки традиционных литературных вкусов. Впервые в легальной печати прозвучали имена Вен. Ерофеева, Саши Соколова, Д. Пригова, Л. Рубинштейна и других представителей «андеграундной» эстетики. За этим последовали публикации поэмы Вен. Ерофеева «Москва-Петушки», романа А. Битова «Пушкинский дом», «Школы для дураков» Саши Соколова и «Палисандрии», а также выход альманаха постмодернистской литературы «Зеркала» (1989) и выпуск серии книг новых авторов, отличающихся нетрадиционной манерой письма, в издательстве «Московский рабочий» (серия «Анонс») [Трофимова, с 154]. Все эти и многие другие, более частные факты литературной жизни привели к легализации литературного андеграунда и к вынужденному признанию авангардистской и постмодернистской эстетик составными частями текущей литературы.

Своеобразным эпилогом этого процесса и началом нового витка литературной полемики стала статья Виктора Ерофеева «Поминки по советской литературе», в которой он выделял три потока советской литературы: официальную, либеральную и «деревенскую» и доказывая, что им на смену идет «новая литература», преодолевающая узко-социологический взгляд на мир, ориентированная на эстетические задачи прежде всего, и не заинтересованная в поисках пресловутой «правды». Тогда же, в начале 1990-х годов, возникла еще одна дискуссия - о русском постмодернизме и его месте в современном литературном процессе. Специфическим явлением для литературной жизни 1990-х стал феномен литературных премий, дискуссии о которых оказались важным объединяющим фактором, заставляющим приверженцев различных эстетик искать способы диалога с оппонентами [Бабаева, с. 94]. Наиболее влиятельной оказалась британская Букеровская премия за лучший русский роман (учреждена в 1992-м году), за ней последовали немецкая премия имени Пушкина, «шестидесятническая» премия «Триумф», «Антибукер», учрежденный «Независимой газетой», премия Академии современной русской словесности им. Аполлона Григорьева, премия Солженицына. Все эти премии стали формами неофициального, негосударственного признания авторитета писателей, и в то же время они взяли на себя роль меценатов, помогающих выдающимся писателям справляться с экономическими трудностями посткоммунистического периода.

Помимо возникновения массовой читательской аудитории, коммерциализации литературной жизни и профессионализации писательской деятельности, катализатором процесса становления и развития массовой литературы явились различные технико-экономические факторы. Расцвет массовой литературы в середине XX в. во многом обусловлен научно-техническим прогрессом в сфере книгоиздания и книжной торговли: удешевлением процесса книгопечатания, вызванным, в частности, изобретением ротационного печатного пресса, развитием сети привокзальных лавок, благодаря которым издательства успешно распространяли свою продукцию среди представителей «средних» и «низших» классов, организацией массового выпуска изданий карманного формата и книжек в мягкой обложке, введением системы подсчета популярности (т. е. наибольшей продаваемости) книг, среди которых стали выявляться бестселлеры. Вышеперечисленные факторы способствовали превращению книги, с одной стороны, из предмета роскоши в легкодоступный предмет культурного обихода, а с другой -- в предмет промышленного производства и средство обогащения. При изучении массовой литературы проблемы начинаются уже во время анализа самого термина «массовая литература». Что именно считать «массовым», а что «немассовым» в современную эпоху, которую иногда называют эпохой массового общества, ведь в современном обществе массовым становится все: культура, производство, зрелища. Что мешает, например, определить всю «современную литературу» как «массовую».

Массовой литературой обычно считают даже не литературу, а низкопробное чтиво, ориентированное исключительно на коммерческий рынок. Утверждают также, что она была таковой с самого зарождения и настолько отличалась от подлинной литературы, что уважающие себя критики считали ниже своего достоинства даже замечать ее. И в самом деле, статьи о массовой литературе нет ни в однотомном «Словаре литературоведческих терминов», изданном в 1974 г., ни в многотомной «Краткой литературной энциклопедии». Лишь в дополнительном 9-м томе КЛЭ (1978) появляется статья, но целиком негативная, ставящая массовую литературу вне литературного ряда:

«Массовая литература (паралитература, сублитература) - крупнотиражная развлекательная и дидактическая беллетристика 19--20 вв.; является составной частью «индустрии культуры» [ цит. по Трофимовой, с. 37].

«Прямого отношения к истории литературы как искусства слова массовая литература не имеет: ее развитие осуществляется как диктуемый рыночной конъюнктурой отбор наиболее «ходкого» литературного товара и серийное изготовление продукции по его образцу» [ цит. Трофимовой, с. 38].

Фактическое освобождение культуры от государственного идеологического контроля и давления во второй половине 80-х годов было законодательно оформлено 1 августа 1990 года отменой цензуры. Естественно завершилась история «самиздата» и «тамиздата». С распадом Советского Союза произошли серьезные изменения в Союзе советских писателей. Он раскололся на несколько писательских организаций, борьба между которыми порой принимала нешуточный характер. Но различные писательские организации и их «идейно-эстетические платформы», пожалуй, впервые в советской и постсоветской истории практически не оказывают влияния на живой литературный процесс. Он развивается под воздействием не директивных, а иных, более органичных литературе как виду искусства факторов. В частности, открытие, можно сказать, заново культуры серебряного века и ее новое осмысление в литературоведении было одним из существенных факторов, определяющих литературный процесс с начала 90-х годов. Вновь открытым в полном объеме оказалось творчество Н. Гумилева, О. Мандельштама, Вячеслава Иванова, Вл. Ходасевича и многих других крупнейших представителей культуры русского модернизма. Свой вклад в этот плодотворный процесс внесли издатели большой серии «Новой библиотеки поэта», выпустившие прекрасно подготовленные собрания поэтического творчества писателей «серебряного века». К середине 90-х годов ранее невостребованное советской страной литературное наследие почти полностью возвратилось в национальное культурное пространство. А собственно современная литература заметно усилила свои позиции. Толстые журналы снова предоставили свои страницы писателям-современникам. Современный литературный процесс в России, как и должно быть, снова определяется исключительно современной литературой. По стилевым, жанровым, языковым параметрам она не сводима к определенной причинно-следственной закономерности, что, однако, совсем не исключает наличия закономерностей и связей внутри литературного процесса более сложного порядка.

Проблематика современного литературного развития лежит в русле освоения и преломления различных традиций мировой культуры в условиях кризисного состояния мира (экологические и техногенные катастрофы, стихийные бедствия, страшные эпидемии, разгул терроризма, расцвет массовой культуры, кризис нравственности, наступление виртуальной реальности и др.), которое вместе с нами переживает все человечество. Психологически оно усугубляется общей ситуацией рубежа веков и даже тысячелетий. А в ситуации нашей страны - осознанием и изживанием всех противоречий и коллизий советского периода отечественной истории и культуры соцреализма [Войскунский, с. 125].

Анализируя состояние литературы начала 90- ых годов, мы впервые оказываемся свидетелями такого феномена, когда понятия «современный литературный процесс» и «современная литература» не совпадают. В пятилетие с 1986 по 1990 год современный литературный процесс составляют произведения прошлого, давнего и не столь отдаленного. Собственно современная литература вытеснена на периферию процесса.

Нельзя не согласиться с обобщающим суждением А. Немзера: «Литературная политика перестройки имела ярко выраженный компенсаторный характер. Надо было навёрстывать упущенное - догонять, возвращать, ликвидировать лакуны, встраиваться в мировой контекст». Мы действительно стремились компенсировать упущенное, отдать давние долги. Как видится это время из дня сегодняшнего, публикаторский бум перестроечных лет, при несомненной значительности вновь открытых произведений, невольно отвлек общественное сознание от драматичной современности. Фундаментальные монографические исследования Н. Богомолова, Л. Колобаевой и других ученых помогают представить мозаичность и сложность литературы серебряного века. В силу идеологических запретов мы не могли осваивать эту культуру «в течение времени», что было бы, несомненно, плодотворным. Она буквально «свалилась» на широкого читателя как снег на голову, вызывая нередко апологетическую восторженную реакцию. Между тем, это сложнейшее явление заслуживает пристального и внимательного постепенного чтения и изучения. Но случилось так, как случилось. Современные культура и читатель оказались под мощнейшим прессингом культуры, в советский период отвергнутой как не только идеологически, но и эстетически чуждой. Теперь опыт модернизма начала века и авангардизма 20-х годов приходится впитывать и переосмыслять в кратчайшие сроки. Мы можем констатировать не только факт существования произведений начала XX века как полноправных участников современного литературного процесса, но и утверждать факт наложений, влияний разных течений и школ, их одновременного присутствия как качественную характеристику литературного процесса новейшего времени. Если же учесть и колоссальный бум мемуарной литературы, то мы сталкиваемся с еще одной особенностью этого процесса. Влияние мемуаристики на собственно художественную литературу очевидно для многих исследователей. Так, один из участников дискуссии «Мемуары на сломе эпох» И. Шайтанов справедливо подчеркивает высокое художественное качество мемуарной литературы: «При сближении со сферой художественной литературы мемуарный жанр начинает терять свою документальность, давая урок ответственности литературе в отношении слова...». Несмотря на точное наблюдение исследователя о некотором отходе от документальности во многих из опубликованных мемуарах, мемуаристика для читателей является средством воссоздания социальной и духовной истории общества, средством преодоления «белых пятен» культуры и просто хорошей литературой. Перестройка дала импульс активизации издательской деятельности. В начале 90-х появились новые издательства, новые литературные журналы самой различной направленности - от прогрессивного литературоведческого журнала «Новое литературное обозрение» до феминистского журнала «Преображение». Книжные магазины-салоны «Летний сад», «Эйдос», «19 октября» и другие - рождены новым состоянием культуры и в свою очередь оказывают на литературный процесс определенное влияние, отражая и популяризируя в своей деятельности ту или иную тенденцию современной литературы. В 90-е годы переизданы впервые после революции труды многих русских религиозных философов рубежа ХIX-XX веков, славянофилов и западников: от В. Соловьева до П. Флоренского, А. Хомякова и П. Чаадаева. Издательство «Республика» завершает издание многотомного собрания сочинений Василия Розанова. Эти реалии книгоиздательской деятельности, несомненно, существенно влияют на современное литературное развитие, обогащая литературный процесс.

Можно выделить три основных составляющих современного литературного процесса: литература русского зарубежья; «возвращенная» литература; собственно современная литература. Дать четкое и емкое определение последнему названному элементу художественной системы на данном этапе не представляется возможным. Пытаясь классифицировать огромную совокупность произведений литературы рубежа веков по идейно-структурным признакам, исследователи оперируют такими терминами как неореализм, постмодернизм, другая проза, натурфилософское течение, военная проза и др.
Не углубляясь в спорные моменты теоретических концепций, попытаемся обозначить основные признаки современной литературной действительности. Важной особенностью рубежа веков мы назовем наличие огромного количества художественных текстов. Развитие сети книгопечатания и средств массовой информации дает возможность публиковаться сколь угодно и кому угодно. Немаловажную роль играют и виртуальные издания, где литература приобретает новые характеристики – мобильность, он-лайн режим реального времени. В связи с чем меняется взгляд на само понимание творчества, на подход к профессии писателя – большой процент пишущих сегодня не имеет определенных профессиональных навыков, специального образования.
Второй значительной чертой, определяющей развитие современного литературного процесса, является изменение классической модели взаимоотношения «писатель-читатель», на что повлияли не в последнюю очередь общественно-политические события. Русская литература всегда развивалась на фоне социальных процессов, испытывала на себе влияние политических, философских и эстетических воззрений времени. Общественные события незамедлительно находили отражение в литературных и публицистических выступлениях сотрудников различных периодических изданий, формировали читательскую среду, определяли тенденции литературного процесса той или иной эпохи. Если считать, что собственно современная литература появляется в перестроечные времена (примерно с конца 1980-х годов), то ее развитие начинается в так называемую эпоху гласности, когда стала доступной свобода слова и мысли.
Распад сильного государства в 1990-х, новый стиль жизни, «идейное» бездорожье приводят к расфокусированному взгляду читателя, в том числе профессионального. Есть еще одна новация – те, кто продолжают читать, делают это очень быстро, бегло; не анализируют, не думают, а проглядывают, прикидывают. Стремясь отвечать таким потребностям, и сама литература рождает новый вид письма, как раз предполагающий быстрочтение «по диагонали».
Полностью меняется система литературных отношений. Авторы начинают утрачивать связь со своим потенциальным читателем, появляется «литература для себя», которая совершенно игнорирует классическую функцию искусства – влиять на умы и души людей. В связи с чем возникают мнения об «умирании» литературы как таковой, о смерти читателя, автора, героя.
Последние названные особенности ассоциируются, прежде всего, с художественными текстами эпохи постмодернизма. Но на фоне постмодернистских тенденций продолжает существовать и «классическая, традиционная» литература: неореалисты, постреалисты, традиционалисты не только продолжают писать, но и активно борются с «псевдолитературой» постмодерна. Можно сказать, что все литературное сообщество поделилось на тех, кто «за», и тех, кто «против» новых веяний, а сама литература превратилась в арену борьбы двух огромных блоков – писателей-традиционалистов (они ориентируются на классическое понимание художественного творчества), и постмодернистов (придерживающихся кардинально противоположных взглядов). Эта борьба оказывает влияние и на идейно-содержательный, и на формальный уровни появляющихся произведений.
В таблице 1 приведем категории художественного текста, как они воспринимаются писателями неореалистами и постмодернистами, что отражает важные тенденции современного художественного процесса.
Основная проблематика прозы писателей-реалистов – нравственно-философская. В центре их внимания – проблемы нравственной деградации человека, рост бездуховности в современном обществе, вопросы о смысле жизни, этических идеалах и т. п.
Эти моменты – главные в так называемой деревенской прозе, которая отстаивает за литературой право быть воспитателем человеческих душ, развивает ее дидактически-морализаторские функции. Поэтому сильна роль публицистического начала в произведениях В. Распутина, В. Астафьева, Б. Екимова и др.
Писатели сосредоточены на проблемах малой родины, стремятся привить читателю высокое патриотическое чувство; проза развивает вопросы активизации исторической памяти. Как замечает Л.А. Трубина: «Речь шла не только о необходимости извлечения уроков из нашей истории, но и о сохранении и усвоении всего лучшего из духовного опыта поколений, выработанного народом на протяжении тысячелетий» . Идейно-тематический комплекс способствует и возникновению особого типа героя (см. пункт 2)
2. Наряду с прозой деревенской в современном художественном процессе особняком стоит творчество писателей, которых причисляют к натурфилософскому течению (произведения А. Кима, Ч. Айтматова и др.). Особенность этого достаточно большого пласта литературы в том, что она обращается к проблемам масштабного характера – вселенские катастрофы, ядерные взрывы, межгалактические взаимоотношения и прочее. В прозе с «планетарным мышлением» драматически остро звучат вопросы взаимоотношений человека и природы (природа рассматривается как основа человеческого бытия), онтологические проблемы.
По мысли А.И. Смирновой, «только в натурфилософской прозе она (тема природы) перерастает рамки проблемно-тематического уровня, превращаясь в концепт действительности, постигаемый лишь во всей формосодержательной целостности произведения». Образ реальности, который создают посмодернисты в своих произведениях, во многом определяется общими идейными установками возникшего в конце прошлого века нового широкого общекультурного понятия, охватывающего и философию, и искусство, и литературу.
По мысли И.П. Ильина, «прежде всего постмодернизм выступает как характеристика определенного менталитета, специфического способа мировосприятия, мироощущения и оценки как познавательных возможностей человека, так и его места и роли в окружающем мире» .
«Постмодернистское умонастроение несет на себе печать разочарования в идеалах и ценностях Возрождения и Просвещения с их верой в прогресс, торжество разума, безграничность человеческих возможностей. Общим для различных национальных вариантов постмодернизма можно считать его отождествление с именем "усталой”, "энтропийной” культуры, отмеченной эсхатологическими настроениями, эстетическими мутациями, диффузией больших стилей, эклектическим смешением художественных языков» . Тексты постмодернистов наполнены ощущениям трагизма существования, всепроникающей абсурдности жизни, ее лабиринтности. Как отмечает О.В. Богданова, «реальность посмодернистов алогична и хаотична. В ней уравнено высокое и низкое, истинное и ложное, совершенное и безобразное. Она не имеет устойчивых очертаний, лишена точки опоры. Реальность трагична и катастрофична. Абсурд всепроникающ» . Хаос и бессмысленность существования – главные темы прозы посмодернистов. Характерен также поворот писательского интереса «от души к телу». Например, Н.Н. Кякшто говорит о своеобразной «посмодернисткой телесности». «Русский посмодернизм вернул в литературу телесность в ее физиологическом, порой чудовищном плане. Акцентируя интерес к патологическим уродствам, к "болезненной телесности сознания”, посмодернисты пишут о деформации плоти, ее расчленении и уничтожении, о боли как проявления сексуальности и эротизма…» .

Термин «литературный процесс» в отечественном литературоведении возник в конце 1920-х гг., хотя само понятие сформировалось в критике еще в XIX веке. Знаменитые обзоры Белинского «Взгляд на русскую литературу 1846 года» и др. - одна из первых попыток представить особенности и закономерности литературного развития того или иного периода отечественной литературы, т. е. особенности и закономерности литературного процесса.

Термином «литературный процесс» обозначается историческое существование литературы, ее функционирование и эволюция как в определенную эпоху, так и на протяжении всей истории нации».

Хронологические рамки современного литературного процесса определяются концом XX началом XXI веков.

· Литература конца веков своеобразно подводит итог художественных и эстетических исканий всего столетия;

· Новая литература помогает понять всю сложность и дискуссионность нашей действительности. Литература в целом помогает человеку уточнить время его существования.

· Своими экспериментами намечает перспективу развития.

· Уникальность СЛП заключается в многоуровневости , многоголосии. Иерархичность литературной системы отсутствует, так как стили и жанры существуют одновременно. Именно поэтому при рассмотрении современной литературы необходимо отойти от привычных установок, которые применялись по отношению к русской литературе прошлых столетий. Важно почувствовать смену литературного кода и представить литературный процесс в непрерывающемся диалоге с предшествующей литературой. Пространство современной литературы очень пёстрое. Литературу творят люди разных поколений: те, кто существовал в недрах советской литературы, те, кто работал в андеграунде литературы, те, кто начал писать совсем недавно. У представителей этих поколений принципиально различное отношение к слову, к его функционированию в тексте.

Писатели-шестидесятники (Е. Евтушенко, А.Вознесенский, В. Аксёнов, В. Войнович, В. Астафьев и др.) ворвались в литературу во время оттепели 1960-х годов и, почувствовав кратковременную свободу слова, стали символами своего времени. Позже их судьбы сложились по-разному, но интерес к их творчеству сохранялся постоянно. Сегодня – это признанные классики современной литературы, отличающиеся интонацией иронической ностальгии и приверженность к мемуарному жанру. Критик М. Ремизова пишет об этом поколении так: «Характерными чертами этого поколения служат известная угрюмость и, как ни странно, какая-то вялая расслабленность, располагающая больше к созерцательности, нежели к активному действию и даже незначительному поступку. Их ритм – moderato. Их мысль – рефлексия. Их дух – ирония. Их крик – но они не кричат…» .

Писатели поколения 70-х – С. Довлатов, И. Бродский, В. Ерофеев, А. Битов, В. Маканин, Л. Петрушевская. В. Токарева, С. Соколов, Д. Пригов и др. Они работали в условиях творческой несвободы. Писатель-семидесятник, в отличие от шестидесятника, связал свои представления о личной свободе с независимостью от официальных творческих и социальных структур. Один из заметных представителей поколения Виктор Ерофеев так написал об особенностях почерка этих писателей: «С середины 70-х годов началась эра невиданных доселе сомнений не только в новом человеке, но и в человеке вообще… литература засомневалась во всем без исключения: в любви, детях, вере, церкви, культуре, красоте, благородстве, материнстве, народной мудрости…» . Именно это поколение начинает осваивать постмодернизм, в самиздате появляется поэма Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки», романы Саши Соколова «Школа для дураков» и Андрея Битова «Пушкинский дом», фантастика братьев Стругацких и проза русского Зарубежья.

С «перестройкой» в литературу ворвалось ещё одно многочисленное и яркое поколение писателей - В. Пелевин, Т.Толстая, Л. Улицкая, В. Сорокин, А. Слаповский, В. Тучков, О. Славникова, М. Палей и др. Они начали работать уже в бесцензурном пространстве, смогли свободно осваивать «разнообразные маршруты литературного эксперимента». Проза С. Каледина, О. Ермакова, Л. Габышева, А. Терехова, Ю. Мамлеева, В. Ерофеева, повести В. Астафьева и Л. Петрушевской затрагивали запретные ранее темы армейской «дедовщины», ужасов тюрьмы, быта бомжей, проституции, алкоголизма, бедности, борьбы за физическое выживание. «Эта проза возродила интерес к «маленькому человеку», к «униженным и оскорблённым» - мотивам, формирующим уходящую в XIX век традицию возвышенного отношения к народу и народному страданию. Однако, в отличие от литературы XIX века, «чернуха» конца 1980-х годов показала народный мир как концентрацию социального ужаса, принятого за бытовую норму. Эта проза выразила ощущение тотального неблагополучия современной жизни…», - пишут Н.Л. Лейдерман и М.Н. Липовецкий.

В конце 1990-х годов появляется другое поколение совсем молодых писателей – А. Уткин, А. Гостева, П. Крусанов, А. Геласимов, Е. Садур и др.), о которых Виктор Ерофеев говорит: «Молодые писатели – первое за всю историю России поколение свободных людей, без государственной и внутренней цензуры, распевающих себе под нос случайные рекламные песенки. Новая литература не верит в «счастливые» социальные изменения и моральный пафос, в отличие от либеральной литературы 60-х годов. Ей надоели бесконечное разочарование в человеке и мире, анализ зла (литература андеграунда 70-80-х гг.)».

Первое десятилетие XXI века – настолько разноплановое, многоголосое, что об одном и том же писателе можно услышать крайне противоположные мнения. Так, например, Алексей Иванов - автор романов «Географ глобус пропил», «Общага-на-Крови», «Сердце Пармы», «Золото бунта» - в «Книжном обозрении» назван самым ярким писателем, появившемся в российской литературе XXI века». А вот какое мнение об Иванове высказывает писатель Анна Козлова: «Картина мира Иванова – это участок дороги, который видит из своей будки цепной пёс. Это мир, в котором ничего нельзя изменить и остаётся только пошучивать над рюмкой водки в полной уверенности, что только что тебе во всех неприглядных подробностях открылся смысл жизни. В Иванове мне не нравится его стремление быть лёгким и глянцевитым… Хотя не могу не признать, что он – чрезвычайно одарённый автор. И своего читателя нашёл».

· Не смотря на расцвет различных стилей и жанров, общество уже не литературноцентрично . Литература конца XX начала XXI почти теряет свою воспитательную функцию.

· Изменилась роль писателя. «Сейчас читатели отвалились, как пиявки, от писателя и дали ему возможность находиться в ситуации полной свободы. И те, кто ещё приписывает писателю роль пророка в России, - это самые крайние консерваторы. В новой ситуации роль писателя изменилась. Раньше на этой рабочей лошадке ездили все, кто только мог, теперь она сама должна идти и предлагать свои рабочие руки и ноги». Критики П. Вайль и А. Генис точно определили переход от традиционной роли «учителя» к роли «равнодушного летописца» как «нулевой градус письма». С. Костырко считает, что писатель оказался в непривычной для русской литературной традиции роли: «Нынешним писателям как будто легче. Никто не требует от них идеологического служения. Они вольны сами выбирать свою модель творческого поведения. Но, одновременно, свобода эта и усложнила их задачи, лишив очевидных точек приложения сил. Каждый из них остаётся один на один с бытийной проблематикой – Любовь, Страх, Смерть, Время. И работать надо на уровне этой проблематики».

· Поиск нового героя. «Приходится признавать, что лицо типического героя современной прозы искажено гримасой скептического отношения к миру, покрыто юношеским пушком и черты его довольно вялы, порой даже анемичны. Поступки его страшат, и он не спешит определиться ни с собственной личностью, ни с судьбой. Он угрюм и заранее раздражен всем на свете, по большей части ему как будто бы совсем незачем жить». М. Ремизова

Плюс расскажите о произведениях, которые читали, плюс ваши презентации по современным писателям, плюс заметки на полях. Вжух!

временный литературный процесс XXI века сопоставляют с литературным процессом начала XX века – с серебряным веком и литературой 20 – х годов.

Виктор Астафьев на конференции по «Современной литературе» высказал мысль: « Современная литература, основанная на традициях великой русской литературы, начинается заново. Ей, как и народу, предоставлена свобода».

В 1-й – половине 90-х годов, в перестроечную эпоху, Россия испытывает литературный бум. Гласность, полная отмена политической цензуры привели к обилию переводной зарубежной литературы, мы все стали зачитываться детективами Чейза, Агаты Кристи. К нам вернулась запрещенная в советских условиях русская литература. «Возвращенная литература» - роман Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», Борис Пастернак «Доктор Живаго», Михаил Булгаков «Собачье сердце», «Дети Арбата А. Рыбакова, проза И.Бабеля, А. Платонова и многих других.

90 – годы прозвали «лихими» годами, революционного слома, или «замечательное десятилетие» в русской литературе. Избавившись от цензуры, русская литература прошла искушение вседозволенности, достигла компромисса между преданием и новизной.

XXI век начинается нулевыми годами. В нулевые годы начали строить заново. Сегодняшнюю литературу творят люди разных поколений: и те, кто существовал в недрах советской литературы, и те, кто начал писать совсем недавно. Выделим 4 « поколения» современных писателей:

1 поколение современных писателей. Писатели-шестидесятники, которые ворвались в литературу во время оттепели 1960- х годов, символы своего времени – В.Аксенов, В.Войнович, Ф.Искандер, В. Распутин. Сегодня – это признанные классики современной литературы, отличающиеся иронической ностальгией и приверженностью к мемуарному жанру.

2 поколение - авторы поколения 1970-х, дети победителей войны, советское поколение. Уже писали в условиях творческой несвободы. Это – В.Ерофеев, А.Битов, В.Маканин, Л.Петрушевская, В.Токарева. Для них актуальным и близким стала фраза «Человек хорош, обстоятельства плохи».

3 поколение. С перестройкой в литературу пришло новое поколение писателей – В.Пелевин, Т.Толстая, Л.Улицкая, О.Славникова, В.Сорокин. Начали работать без цензуры, свободно осваивая литературные эксперименты, затрагивали запретные ранее темы.

4 поколение. В конце 1990-х годов появляется другое поколение совсем молодых писателей. Русская литература открывает новые литературные имена таких ярких прозаиков, как – Д. Гуцко, А.Геласимов, И. Стогоff, С. Шаргунов, И. Кочергин, Р. Сенчин, З. Прилепин.

Особым явлением для литературной жизни 1990-х годов стал феномен литературных премий. Литературные премии ставят своей целью воздействовать на литературный процесс, открывать новые имена. В настоящее время в России существует несколько сот литературных премий. Я расскажу о некоторых, самых значимых. Итак, литературные премии.

В 1991 году по британскому образцу был основан Русский Букер – первая негосударственная премия в России после 1917 года. Цель премии – «привлечь внимание читающей публики к серьезной прозе, обеспечить коммерческий успех книг. Премия «Букер», вручается за лучший отечественный роман года, написанный на русском языке, независимо от места его издания. Отличительная особенность: акцент на диссидентской литературе.

За 20 лет существования премии ее победителями стали такие известные писатели, как В.Аксенов, Г.Владимов, В.Маканин, Б.Окуджава, Л.Улицкая и другие. В 2010 году лауреатом премии стала писательница из Череповца Елена Колядина за исторический роман «Цветочный крест». К сюжету писательницу подтолкнула находка в архиве, в записи 17 века рассказывалось о том, как по обвинению в колдовстве была сожжена девушка по имени Феодосья.

Главным спонсором премии была энергетическая компания В.Р. Размер премии в 2010 году составил 600 тысяч рублей, финалисты получили по 60 тысяч рублей.

В 2001 году на 10 –летии празднования Русского Букера лучшим произведением за годы существования этой премии назван роман Г. Владимова «Генерал и его армия». В 2011 году Русский Букер будет награждать только Букером десятилетия, награду получит один из победителей 2001 – 2010 годов. Книга десятилетия будет объявлена в начале декабря.

«Нацбест» задумывалась как премия, отличающаяся от иных литературных премий тем, чтобы привлечь массового читателя. Книга должна стать бестселлером, то есть самой покупаемой и читаемой, лучший роман года. Девиз премии – «Проснуться знаменитым». Премия, которая помогает неизвестным авторам пробиться к читателю. Учреждена в 2000 году. Фонд премии формируется из средств инвестиционно-строительной компании «Вистком». Размер премии 225 тысяч рублей. Еще одной особенностью «Нацбеста» является то, что решение принимается публично, прямо во время церемонии вручения. Каждый из членов жюри объясняет, почему он выбрал то или иное произведение, называет автора, которому отдает предпочтение. Награждение премии происходит в городе Санкт-Петербурге.

Среди лауреатов премии писатели – Леонид Юзефович, Александр Проханов, Виктор Пелевин, Михаил Шишкин, Илья Бояшов, Эдуард Кочергин. В 2011 году лауреатом премии стал Дмитрий Быков за историко-мистический роман о литературной жизни 1920-х годов «Остромов, или Ученик чародея». Это его вторая премия, в 2006 году он уже был удостоен этой премией за автобиографический роман «Борис Пастернак».

29 мая 2011 года был объявлен лауреат премии «СуперНацбест», приуроченной к десятилетию премии. Победитель выбирался из числа книг – лауреатов премии за прошлые годы. Им стал З.Прилепин за книгу «Грех», победитель 2008 года.

Самая молодая литературная премия, основанная в 2005 году - «Большая книга». Самая значимая и главная литературная премия страны по величине вознаграждения. 1премия – 3 млн. рублей, 2 премия – 1,5 млн. руб., 3 премия – 1 млн. руб. Денежную составляющую в основном обеспечивает «Газпром». Премирование не только художественных произведений, но и литературы в жанре нон-фикшн (беллетризованные биографии великих людей). Вторая в мире после Нобелевской. У «Большой книги» самый высокий рейтинг. Она «раскручивает» писательские имена. Она делает скромных писателей «медийными» персонами, приковывает к ним внимание. Во многом благодаря именно «Большой книге» современная литература «звучит», быть писателем становится модно.

Среди лауреатов «Большой книги» - Дмитрий Быков, Михаил Шишкин, Людмила Улицкая, Дина Рубина. В 2010 году лауреатами стали 1 место: П. Басинский, журналист, критик, автор художественного исследования «Лев Толстой: бегство из рая». Книга посвящена событию, случившемуся в Ясной Поляне 100 лет назад и потрясшему весь мир: 82 летний писатель граф Л.Н.Толстой ночью тайно бежал из дома в неизвестном направлении. С тех пор об уходе и смерти великого старца говорит весь мир. Это уникальный случай, когда глубоко семейный конфликт стал частью всемирной истории. На московской международной книжной выставке ярмарке книгу журналиста П.Басинского назвали лучшей прозой года.

2 место: молодой поэт и прозаик А. Иличевский с романом «Перс». Герой «Перса» молодой американский ученый – нефтяник Илья Дубов после скитаний по миру возвращается на Каспий, где прошло его детство. Вместе со школьным другом иранцем Хашимом, они переживают множество испытаний.

3 место: В.Пелевин, один из самых необычных писателей современности, свой роман назвал одной буквой «t». Фантазии на тему ухода Л.Толстого из Ясной Поляны.

В 2011 году в шорт-лист премии вошло 10 произведений, из 40 предоставленных длинным списком. Имена трех лауреатов станут известны в ноябре. (Претенденты - Ю.Арабов, Ю.Буйда, Д.Быков, Д.Данилов, С.Кузнецов, О.Славникова, А.Слаповский, С.Солоух, В.Сорокин, М.Шишкин).

Все эти премии стали формами неофициального, негосударственного признания авторитета писателей. Помимо признания, тиражей книг, писатели получают неплохую денежную компенсацию. Писатели, разбогатевшие на премиях. (Улицкая, Быков, Сараскина, Шишкин).

90 – е годы подвергли реализм (господствующее направление в литературе) серьезному испытанию, посягнув на его абсолютный авторитет. Пережив «переходный период», литература стала развиваться интересней, в ней начался откровенный эксперимент, пришли новые темы и направления.

Сегодня литературный процесс включает в себя множество направлений: светский реализм, массовая литература, литература для клерков, блоггеровская литература, роман - антиутопия, постмодернизм.

Лекция к семинару

"Современный литературный процесс в России: основные тенденции"

За тысячелетнюю историю (с XI по XX век включительно) отечественная литература прошла долгий и сложный путь. Периоды расцвета сменялись в ней временами упадка, бурное развитие - застоем. Но даже во времена спадов, вызванных историческими и общественно-политическими обстоятельствами, русская литература продолжала своё поступательное движение, которое в конце концов привело её к вершинам мирового словесного искусства.
Русская литература поражает удивительным богатством своего содержания. Не было ни одного вопроса, ни одной сколько-нибудь важной проблемы, связанной со всеми сторонами жизни России, которые бы не затрагивали в своих произведениях наши великие художники слова. При этом, многое из того, о чём они писали, касалось жизни не только в нашей стране, но и во всём мире.
При всей своей всеобъемлемости и глубине содержания произведения великих деятелей отечественной словесности были понятны и доступны широким кругам читателей, что лишний раз свидетельствовало об их величии. Знакомясь с величайшими созданиями русской литературы, мы находим в них многое, что созвучно нашему беспокойному времени. Они помогают нам осмыслить происходящее в современной действительности, лучше понять самих себя, осознать своё место в окружающем мире и сохранить человеческое достоинство.
Современный литературный процесс заслуживает особого внимания по ряду причин: во-первых, литература конца XX века своеобразно подвела итог художественным и эстетическим исканиям всего столетия; во-вторых, новейшая литература помогает понять всю сложность и дискуссионность нашей действительности; в-третьих, своими экспериментами и художественными открытиями она намечает перспективу развития литературы XXI века.
Литература переходного периода - это время вопросов, а не ответов, это период жанровых трансформаций, это время поисков нового Слова. «Во многом непонятны мы, дети рубежа веков, мы ни «конец» века, ни «начало» нового, а схватка столетий в душе; мы - ножницы между столетиями» . Сказанные больше ста лет назад слова Андрея Белого могут повторить сегодня практически все.
Татьяна Толстая определила специфику сегодняшней литературы: «XX век - это время, прожитое с оглядкой назад через бабушек, дедушек и родителей. Это часть моего мироощущения: будущего нет, настоящее - это только математическая линия, единственная реальность - это прошлое… Воспоминание о прошлом составляет какой-то видимый и ощутимый ряд. И поскольку он более зрим и ощутим, то человека начинает тянуть в прошлое, как других иногда тянет в будущее. И у меня иногда создаётся ощущение, что мне хочется попасть назад в прошлое, ибо это и есть будущее» .
«Счастлив тот, кто преодолевал рубежи веков, кому довелось пожить в соседствующих столетиях. Почему: да потому что это как две жизни отбарабанить и даже если бы одну жизнь ты проторчал в Саранске, а другую отпраздновал на Соломоновых островах, или одну пропел-прогулял, а другую в заточении отсидел, или в одной жизни ты был пожарником, а в другой предводителем мятежа» , - иронически пишет писатель Вячеслав Пьецух.
Лауреат Букеровской премии Марк Харитонов написал: «Чудовищный, потрясающий век! Когда сейчас, под занавес, пробуешь окинуть его взглядом, дух захватывает, сколько он вместил разнообразия, величия, событий, насильственных смертей, изобретений, катастроф, идей. Эти сто лет по густоте и масштабу событий сравнимы с тысячелетиями; быстрота и интенсивность перемен нарастали в геометрической прогрессии… Осторожно, ни за что не ручаясь, заглядываем мы за новый предел. Какие возможности, какие надежды, какие угрозы! И насколько всё ещё более непредсказуемо!» .
Современную литературу часто называют «переходной» - от жёстко унифицированной подцензурной советской литературы к существованию литературы в совершенно иных условиях свободы слова, изменения роли писателя и читателя. Поэтому оправдано частое сопоставление с литературным процессом и Серебряного века, и 20-х годов: ведь тогда так же нащупывались новые координаты движения литературы. Виктор Астафьев высказал мысль: «Современная литература, основанная на традициях великой русской литературы, начинается заново. Ей, как и народу, предоставлена свобода… Литераторы мучительно ищут этот путь» .
Одной из ярких черт современности является многоголосие новейшей литературы, отсутствие единого метода, единого стиля, единого лидера. Известный критик А. Генис считает, что «нельзя рассматривать современный литературный процесс как однолинейный, одноуровневый. Литературные стили и жанры явно не следуют друг за другом, а существуют одновременно. Нет и в помине былой иерархичности литературной системы. Всё существует сразу и развивается в разных направлениях» .
Пространство современной литературы очень пёстрое. Литературу творят люди разных поколений: те, кто существовал в недрах советской литературы, те, кто работал в андеграунде литературы, те, кто начал писать совсем недавно. У представителей этих поколений принципиально различное отношение к слову, к его функционированию в тексте.
- Писатели-шестидесятники (Е. Евтушенко, А.Вознесенский, В. Аксёнов, В. Войнович, В. Астафьев и др.) ворвались в литературу во время оттепели 1960-х годов и, почувствовав кратковременную свободу слова, стали символами своего времени. Позже их судьбы сложились по-разному, но интерес к их творчеству сохранялся постоянно. Сегодня - это признанные классики современной литературы, отличающиеся интонацией иронической ностальгии и приверженность к мемуарному жанру. Критик М. Ремизова пишет об этом поколении так: «Характерными чертами этого поколения служат известная угрюмость и, как ни странно, какая-то вялая расслабленность, располагающая больше к созерцательности, нежели к активному действию и даже незначительному поступку. Их ритм - moderato. Их мысль - рефлексия. Их дух - ирония. Их крик - но они не кричат…» .
- Писатели поколения 70-х - С. Довлатов, И. Бродский, В. Ерофеев, А. Битов, В. Маканин, Л. Петрушевская. В. Токарева, С. Соколов, Д. Пригов и др. Они работали в условиях творческой несвободы. Писатель-семидесятник, в отличие от шестидесятника, связал свои представления о личной свободе с независимостью от официальных творческих и социальных структур. Один из заметных представителей поколения Виктор Ерофеев так написал об особенностях почерка этих писателей: «С середины 70-х годов началась эра невиданных доселе сомнений не только в новом человеке, но и в человеке вообще… литература засомневалась во всем без исключения: в любви, детях, вере, церкви, культуре, красоте, благородстве, материнстве, народной мудрости…» . Именно это поколение начинает осваивать постмодернизм, в самиздате появляется поэма Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки», романы Саши Соколова «Школа для дураков» и Андрея Битова «Пушкинский дом», фантастика братьев Стругацких и проза русского Зарубежья.
- С «перестройкой» в литературу ворвалось ещё одно многочисленное и яркое поколение писателей - В. Пелевин, Т.Толстая, Л. Улицкая, В. Сорокин, А. Слаповский, В. Тучков, О. Славникова, М. Палей и др. Они начали работать уже в бесцензурном пространстве, смогли свободно осваивать «разнообразные маршруты литературного эксперимента». Проза С. Каледина, О. Ермакова, Л. Габышева, А. Терехова, Ю. Мамлеева, В. Ерофеева, повести В. Астафьева и Л. Петрушевской затрагивали запретные ранее темы армейской «дедовщины», ужасов тюрьмы, быта бомжей, проституции, алкоголизма, бедности, борьбы за физическое выживание. «Эта проза возродила интерес к «маленькому человеку», к «униженным и оскорблённым» - мотивам, формирующим уходящую в XIX век традицию возвышенного отношения к народу и народному страданию. Однако, в отличие от литературы XIX века, «чернуха» конца 1980-х годов показала народный мир как концентрацию социального ужаса, принятого за бытовую норму. Эта проза выразила ощущение тотального неблагополучия современной жизни…», - пишут Н.Л. Лейдерман и М.Н. Липовецкий.
- В конце 1990-х годов появляется другое поколение совсем молодых писателей - А. Уткин, А. Гостева, П. Крусанов, А. Геласимов, Е. Садур и др.), о которых Виктор Ерофеев говорит: «Молодые писатели - первое за всю историю России поколение свободных людей, без государственной и внутренней цензуры, распевающих себе под нос случайные рекламные песенки. Новая литература не верит в «счастливые» социальные изменения и моральный пафос, в отличие от либеральной литературы 60-х годов. Ей надоели бесконечное разочарование в человеке и мире, анализ зла (литература андеграунда 70-80-х гг.)».
Первое десятилетие XXI век а - настолько разноплановое, многоголосое, что об одном и том же писателе можно услышать крайне противоположные мнения. Так, например, Алексей Иванов - автор романов «Географ глобус пропил», «Общага-на-Крови», «Сердце Пармы», «Золото бунта» - в «Книжном обозрении» назван самым ярким писателем, появившемся в российской литературе XXI века». А вот какое мнение об Иванове высказывает писатель Анна Козлова: «Картина мира Иванова - это участок дороги, который видит из своей будки цепной пёс. Это мир, в котором ничего нельзя изменить и остаётся только пошучивать над рюмкой водки в полной уверенности, что только что тебе во всех неприглядных подробностях открылся смысл жизни. В Иванове мне не нравится его стремление быть лёгким и глянцевитым… Хотя не могу не признать, что он - чрезвычайно одарённый автор. И своего читателя нашёл».
З. Прилепин - лидер протестной литературы.
Д. Быков. М. Тарковский, С. Шаргунов, А. Рубанов
Д. Рубина, М. Степнова и др.

Массовая и элитарная литература
Одной из особенностей нашего времени является переход от монокультуры к многомерной культуре, содержащей бесконечное множество субкультур.
В массовой литературе существуют жёсткие жанрово-тематические каноны, являющие собой формально-содержательные модели прозаических произведений, которые построены по определённой сюжетной схеме и обладают общностью тематики, устоявшимся набором действующих лиц и типов героев.
Жанрово-тематические разновидности массовой литературы - детектив, триллер, боевик, мелодрама, фантастика, фэнтези и др. Для этих произведений характерны лёгкость усвоения, не требующая особого литературно-художественного вкуса эстетического восприятия, доступность разным возрастам и слоям населения, независимо от их образования. Массовая литература, как правило, быстро теряет свою актуальность, выходит из моды, она не предназначена для перечитывания, хранения в домашних библиотеках. Не случайно уже в XIX веке детективы, приключенческие романы и мелодрамы называли «вагонной беллетристикой», «железнодорожным чтивом», «одноразовой литературой».
Принципиальное отличие массовой и элитарной литератур заключается в различных эстетиках: массовая литература опирается на эстетику тривиального, обыденного, стереотипного, тогда как элитарная - на эстетику уникального. Если массовая литература живёт использованием наработанных сюжетных штампов и клише, то важной составляющей элитарной литературы становится художественный эксперимент. Если для массовой литературы абсолютно не важна авторская точка зрения, то отличительной чертой элитарной литературы становится ярко выраженная авторская позиция. Важная функция массовой литературы - создание такого культурного подтекста, в котором любая художественная идея стереотипизируется, оказывается тривиальной по своему содержанию и по способу потребления, взывает к подсознательным человеческим инстинктам, создает определённый тип эстетического восприятия, который и серьёзные явления литературы воспринимает в упрощённом виде.
Т. Толстая в эссе «Купцы и художники» говорит о необходимости беллетристики так: «Беллетристика - прекрасная, нужная, востребованная часть словесности, выполняющая социальный заказ, обслуживающая не серафимов, а тварей попроще, с перистальтикой и обменом веществ, т.е. нас с вами, - остро нужна обществу для его же общественного здоровья. Не всё же фланировать по бутикам - хочется пойти в лавочку, купить булочку» .
Литературные судьбы некоторых современных писателей демонстрируют процесс сокращения пропасти между элитарной и массовой литературами. Так, например, на границе этих литератур расположилось творчество Виктории Токаревой и Михаила Веллера, Алексея Слаповского и Владимира Тучкова, Валерия Залотухи и Антона Уткина, писателей интересных и ярких, но работающих на использовании художественных форм массовой литературы.

Литература и пиар
Писатель сегодня сталкивается с необходимостью бороться за своего читателя, применяя пиар-технологии. «Если я читать не буду, если ты читать не будешь, если он читать не будет - кто же нас тогда прочтёт?» - иронически задаёт вопрос критик В. Новиков. Писатель старается приблизиться к своему читателю, для этого организуются различные творческие встречи, чтение лекций, презентации новых книг в книжных магазинах.
В. Новиков пишет: «Если принять за единицу писательской известности номен (по-латыни «имя»), то можно сказать, что известность эта складывается из множества миллиноменов, устных и письменных упоминаний, называний. Всякий раз, произнося слова «Солженицын», «Бродский», «Окуджава», «Высоцкий» или говоря, например: Петрушевская, Пьецух, Пригов, Пелевин, - мы участвуем в сотворении и поддержании слав и популярностей. Если же мы чьего-то имени не произносим, мы осознанно или неосознанно - тормозим чьё-то продвижение по лестнице публичного успеха. Толковые профессионалы это усваивают уже с первых шагов и хладнокровно ценят сам факт называния, номинации, независимо от оценочных знаков, понимая, что самое страшное - молчание, которое, как радиация, убивает незаметно» .
Татьяна Толстая так видит новое положение писателя: «Сейчас читатели отвалились, как пиявки, от писателя и дали ему возможность находиться в ситуации полной свободы. И те, кто ещё приписывает писателю роль пророка в России, - это самые крайние консерваторы. В новой ситуации роль писателя изменилась. Раньше на этой рабочей лошадке ездили все, кто только мог, теперь она сама должна идти и предлагать свои рабочие руки и ноги». Критики П. Вайль и А. Генис точно определили переход от традиционной роли «учителя» к роли «равнодушного летописца» как «нулевой градус письма». С. Костырко считает, что писатель оказался в непривычной для русской литературной традиции роли: «Нынешним писателям как будто легче. Никто не требует от них идеологического служения. Они вольны сами выбирать свою модель творческого поведения. Но, одновременно, свобода эта и усложнила их задачи, лишив очевидных точек приложения сил. Каждый из них остаётся один на один с бытийной проблематикой - Любовь, Страх, Смерть, Время. И работать надо на уровне этой проблематики» .

Основные направления современной прозы
Современная литература в своём развитии определяется действием нескольких законов: законом эволюции, законом взрыва (скачка), законом консенсуса (внутреннего единства).
Закон эволюции реализуется в усвоении традиций предшествующей национальной и мировой литератур, в обогащении и развитии их тенденций, в стилевых взаимодействиях внутри определённой системы. Так, неоклассическая (традиционная) проза связана генетически с русским классическим реализмом и, развивая его традиции, приобретает новые качества. «Память» сентиментализма и романтизма порождает такие стилевые образования, как сентиментальный реализм (А. Варламов, Л. Улицкая, М. Вишневецкая и др.), романтический сентиментализм (И. Митрофанов, Е. Сазанович) .
Закон взрыва выявляется в резком изменении соотношения стилей в синхронных художественных системах литературы. Причём, взаимодействуя друг с другом, сами художественные системы дают неожиданные стилевые течения. При взаимодействии реализма и модернизма возникает постреализм . Авангард как прагматически направленная ветвь модернизма и реализм в его соцреалистическом варианте выливается в тенденциозное течение - соц-арт (рассказы В. Сорокина, «Палисандрия» Саши Соколова, «Парк» З. Гареева). Авангард и классический реализм порождают концептуализм («Глаз божий» и «Душа патриота» Е. Попова, «Письмо к матери», «Карманный апокалипсис» Вик. Ерофеева). Происходит очень интересное явление - взаимодействие разных стилевых течений и разных художественных систем способствует образованию новой художественной системы - постмодернизма . Говоря о генезисе постмодернизма, этот момент упускают из вида, отрицая всякую традицию и связь его с предшествующей литературой.
Взаимодействие и генетическая связь разных стилевых течений в рамках определённых художественных систем, взаимодействие художественных систем между собой подтверждает внутренне единство (консенсус) русской литературы, метастилем которой является реализм.
Таким образом, классифицировать направления современной прозы сложно, однако первые попытки уже существуют.
Неоклассическая линия в современной прозе обращается к социальным и этическим проблемам жизни, исходя из реалистической традиции русской литературы с её проповедческой и учительской ролью. Это произведения, которые носят открыто публицистический характер, тяготеют к философской и психологической прозе (В.Астафьев, Б. Васильев, В. Распутин и др.).
Для представителей условно-метафорического направления современной прозы, напротив, не свойственна психологическая обрисовка характера героя, свои истоки писатели (В. Орлов, А. Ким, В. Крупин, В. Маканин, Л. Петрушевская и др.) видят в иронической молодёжной прозе 60-х годов, поэтому строят художественный мир на различных типах условностей (сказочной, фантастичной, мифологической).
Мир социально-сдвинутых обстоятельств и характеров, внешнее равнодушие к любому идеалу и ироническое переосмысление культурных традиций характерны для так называемой «другой прозы». Произведения, объединённые этим достаточно условным названием, очень разные: это и восходящая к жанру физиологического очерка натуральная проза С. Каледина, Л. Габышева, и игровой по своей поэтике иронический авангард (Евг. Попов, В. Ерофеев, В. Пьецух, А. Королёв и др.).
Больше всего литературоведческих споров вызывает постмодернизм, воспринимающий чужие языки, культуры, знаки, цитаты как собственные, из них строящий новый художественный мир (В. Пелевин, Т. Толстая, В. Нарбикова, В. Сорокин и др.). Постмодернизм пытается существовать в условиях «конца литературы», когда уже ничего нового написать нельзя, когда сюжет, слово, образ обречены на повторение. Поэтому характерной особенностью литературы постмодернизма становится интертекстуальность. В таких произведениях внимательный читатель постоянно наталкивается на цитаты, образы классической литературы XIX и XX вв.

Современная женская проза
Ещё одну яркую отличительную черту современного литературного процесса иронически обозначает В. Ерофеев: «В русской литературе открывается бабский век. В небе много шаров и улыбок. Десант спущен. Летит большое количество женщин. Всякое было - такого не было. Народ дивится. Парашютистки. Летят авторы и героини. Все хотят писать о женщинах. Сами женщины хотят писать».
Женская проза активно заявила о себе ещё в конце 80-х годов XX века, когда на литературном горизонте появились столь яркие и разные писательницы, как Л. Петрушевская, Т. Толстая, В. Нарбикова, Л. Улицкая, В. Токарева, О. Славникова, Д. Рубина, Г. Щербакова и др.
В. Токарева устами своей героини писательницы из романа «Телохранитель» говорит: «Вопросы примерно одни и те же и у русских журналистов, и у западных. Первый вопрос - о женской литературе, как будто бывает ещё и мужская литература. У Бунина есть строчки: «Женщины подобны людям и живут около людей». Так и женская литература. Она подобна литературе и существует около литературы. Но я знаю, что в литературе имеет значение не пол, а степень искренности и таланта… Я готова сказать: «Да». Существует женская литература. Мужчина в своём творчестве ориентируется на Бога. А женщина - на мужчину. Женщина восходит к Богу через мужчину, через любовь. Но, как правило, объект любви не соответствует идеалу. И тогда женщина страдает и пишет об этом. Основная тема женского творчества - тоска по идеалу».

Современная поэзия
М.А. Черняк признаёт, что «за окном» у нас очень «непоэтическое время. И если рубеж XIX-XX веков, «Серебряный век», часто называли «веком поэзии», то рубеж XX-XXI веков - это «прозаическое время». Однако нельзя не согласиться с поэтом и журналистом Л. Рубинштейном, отметившим, что «поэзия точно есть, хотя бы потому, что её просто не может не быть. Её можно не читать, её можно игнорировать. Но она есть, ибо у культуры, у языка существует инстинкт самосохранения…».

Очевидно, что новейшая литература - сложна и многообразна. «Современная литература - это не рассказ о современности, а разговор с современниками, новая постановка главных вопросов о жизни. Она возникает как энергия только своего времени, но увиденное и прожитое - это ведь не зрение и не жизнь. Это знание, духовный опыт. Новое самосознание. Новое духовное состояние» , - полагает лауреат Букеровской премии 2002 г. Олег Павлов.
Литература всегда живёт своей эпохой. Она ею дышит, она, как эхо, её воспроизводит. О нашем времени и о нас будут судить и по нашей литературе тоже.
«Собеседник - вот кто мне нужен в новом веке - не в золотом, не в серебряном, а в нынешнем, когда жизнь стала важнее литературы» , - слышится голос современного писателя. Не мы ли те собеседники, которых он ждёт?

Список использованной литературы:

1. Нефагина, Г.Л. Русская проза конца XX века/ Г.Л. Нефагина. - М.: Флинта: Наука, 2003. - 320 с.
2. Прилепин, З. Именины сердца: разговоры с русской литературой/ З. Прилепин. - М.: АСТ: Астрель, 2009. - 412 с.
3. Прилепин, З. Книгочёт: пособие по новейшей литературе с лирическими и саркастическими отступлениями/ З. Прилепин. - М.: Астрель, 2012. - 444 с.
4. Черняк, М.А. Современная русская литература: Учебное пособие/ М.А. Черняк. - СПб., Москва: САГА, ФОРУМ, 2008. - 336 с.
5. Чупринин, С. Русская литература сегодня: Большой путеводитель/ С. Чупринин. - М.: Время, 2007. - 576 с.

Сост.:
Дегтярёва О.В.,
заведующий МБО
МБУК ВР «Межпоселенческая центральная библиотека»
2015 г.