Что значит похоронить за плинтусом. Привет студент

Тема детства в повести П. Санаева «Похороните меня за плинтусом»

Введение

Детство как предмет художественного изображения в русской литературе классического и последующих периодов оказалось в фокусе исследовательского внимания уже довольно давно. Литературоведами изучается феномен детства в творчестве разных писателей

Детство как важнейшая нравственно-философская и духовно-нравственная тема постоянно волновало отечественных писателей. К ней обращались такие выдающиеся мастера, как С.Т. Аксаков, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, Д.Н. Мамин-Сибиряк, В.Г. Короленко, Н.Г. Гарин-Михайловский, И.А. Бунин и др. : в контексте литературы XVIII–XIX столетий от Н.М. Карамзина к Л.Н. Толстому (Е.Ю. Шестакова, 2007), М.Ю. Лермонтова (Т.М. Лобова, 2008), И.А. Бунина (Е.Л. Черкашина, 2009) и т.д.

Тема детства занимала не только русских писателей ХIХ в., но и писателей ХХ и ХХI вв. В начале ХХ в. ребенок стал восприниматься как знаковая фигура эпохи. Он оказался в центре творческих исканий многих художников слова Серебряного века. Достаточно даже поверхностного взгляда на литературу того времени, чтобы отметить всю серьёзность и принципиальность обращения к этой теме. Мир детства привлёк И.А. Бунина и Л.Н. Андреева, Б.К. Зайцева и И.С. Шмелёва, А.И. Куприна и А.М. Горького, Е.И. Чирикова и А.С. Серафимовича, А.М. Ремизова и М.И. Цветаеву.

Художественная концепция детства в русской литературе имеет значение одной из ключевых проблем современного литературоведения. Универсальные черты и свойства данной концепции сказываются и в произведениях, специально созданных для детей, и в произведениях общей литературы, в которых развивается тема детства. Эти положения определяют актуальность темы данной работы.

Литературоведческая тенденция в период от последней четверти XX века к началу XXI века проявляется в переходе от освещения тем, посвященных творчеству классиков детской литературы (например, А.П. Гайдара, Г. Остера, А. Барто и др.) к попыткам представить литературу о детстве и для детей панорамно, на широком историческом материале, а также стремление к изучению воплощения темы детства в творчестве современных писателей (П. Санаева, Б. Акунина и др.).

Объект исследования – повесть П. Санаева «Похороните меня за плинтусом.

Предмет исследования – составляющие тему детства идеи в повести.

Цель работы: исследовать тему детства в повести П. Санаева «Похороните меня за плинтусом».

Цель исследования определила следующие задачи работы:

1) изучить тему детства в русской классической литературе;

2) исследовать мир глазами ребенка в повести П. Санаева «Похороните меня за плинтусом».

Работа состоит из трех глав, введения, заключения и списка использованной литературы.

Практическая значимость исследования состоит в том, что оно может быть использовано в курсе «Истории русской литературы XIX в.», филологического анализа художественного текста. Кроме того, курсовая работа может стать основой для продолжения исследования студентов в данном направлении.


1. Тема детства в русской литературе

В русской литературе XIX века тема детства стала одной из центральных тем в творчестве писателей. С.Т. Аксаков, В.М. Гаршин, В.Г. Короленко, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, Ф.М. Достоевский, Д.Н. Мамин-Сибиряк и др. воплощали в своих произведениях детскую тему.

Детство представляется писателями как пора невинности и чистоты. Дети несравненно нравственнее взрослых. Они не лгут (пока их не доведут до этого страхом), они сближаются со сверстниками, не спрашивая, богат ли он, ровен ли им по происхождению. У детей нужно учиться пониманию истинного добра и правды. Такова поэтизация детства в русской классике: «Детстве» Л.Н. Толстого, «Детских годах Багрова-внука» С.Т. Аксакова.

С середины XIX в. тема детства постоянно присутствует в творческом сознании русских писателей. К детству как главному периоду, формирующему личность, обращается и И.А. Гончаров в «Обломове», и М.Е. Салтыков-Щедрин в «Господах Головлёвых». Наиболее полное выражение эта тема приобретает в творчестве Л.Н. Толстого в его «Детстве», «Отрочестве», и «Юности».

1.1 «Детские годы Багрова-внука» С.Т. Аксакова

Семья всегда была в русской литературе прообразом народной жизни: пушкинские Гриневы, тургеневские Калитины, толстовские Ростовы и т.п. Семья Багровых занимает среди них особое место, т. к. за нею стоит семья самих Аксаковых.

«Детские годы Багрова-внука» Сергея Тимофеевича Аксакова – это книга о годах далекого детства писателя, о людях и судьбах прошлого. С полной правдивостью Аксаков рассказал обо всем, что им было пережито в детстве, начиная от первых еле уловимых ощущений и кончая тончайшей гаммой человеческих чувств.

Самым большим достоинством книги Аксакова Л.Н. Толстой считал любовь к природе, поэзию природы. Чувство природы пришло к мальчику, герою книги, во время первой весны в деревне и сложилось под влиянием отца его Алексея Степановича Багрова и дядьки Евсеича. Оживающие под весенним солнцем берега реки, со всякого рода дичью, плавающие утки и проносившиеся стаи птиц, которых отец и Евсеич знали по голосам, наполняли сердце мальчика восторгом. Именно в этот период мальчик почувствовал то слияние с природой, которое так характерно для писателя Аксакова: «В конце фоминой недели началась та чудная пора, не всегда являющаяся дpужно, когда пpиpода, пpобудясь ото сна, начинает жить полною, молодою, торопливою жизнью: когда все переходит в волненье, движенье, в звук, в цвет, в запах. Ничего тогда не понимая, не разбирая, не оценивая, никакими именами не называя, я сам почуял в себе новую жизнь, сделался частью природы, и только в зрелом возрасте, сознательных воспоминаний об этом времени сознательно оценил всю его очаровательную прелесть, всю поэтическую красоту» .

Природа благотворно влияет на ребенка. Мальчик нежно-участливо привязывается к матери. Растет их взаимная любовь и понимание друг друга. Мать становится для Сережи самым большим авторитетом, самым любимым и дорогим авторитетом в мире. Он делится с ней всем увиденным, всем услышанным и пережитым. Добросердечие и искренность, которые мать воспитывала в Сереже, побуждали мальчика сочувствовать подневольному положению крепостных. В богатом поместье бабушки Прасковьи Ивановны, Парашине, старостой был Мироныч, которого Сережа называл про себя «мужиком со страшными глазами». Осматривая вместе с отцом мельницу, мальчик наблюдал грубое отношение Мироныча к старику-засыпке и другим крестьянам и чувствовал «внутреннюю дрожь». Множество вопросов возникало в сознании Сережи: «За что страдает больной старичок, что такое злой Мироныч, какая это сила Михайлушка и бабушка» .

К отцу Сергея являются крестьяне с разными просьбами и уходят ни с чем, а к матери приходят крестьянские бабы опять-таки с просьбами об оброках, но Софья Николаевна не желает их слушать и ограничивает свои милости только советами больным и лекарствами из дорожной аптечки. Управляющий Мироныч обижает крестьян, потворствуя своей родне и богатым мужикам и, несмотря на это, считается хорошим человеком, и Сережа никак не может примириться с мыслью, «что Мироныч может драться, не переставая быть добрым человеком» . Бабушка бьет ременной плеткой крепостную девочку за малую провинность, и мальчик в ужасе бежит из ее комнаты. Таких фактов немало в воспоминаниях Аксакова, но эти случаи, каждый в отдельности и все вместе, не вызывают в нем серьезных душевных потрясений и не влекут к конфликту с крепостнической средой. Напротив, под влиянием старших, под воздействием всего строя общественных отношений, прочно сложившихся и ни в ком не возбуждающих сомнений, юный Аксаков приучается смотреть на все происходящее вокруг него, как на должное, естественное, незыблемое. Недоуменные вопросы, оставаясь без ответа, перестают тревожить его совесть. Он вполне убежден в том, что крестьяне любят его самого, его родителей и вообще господ своих. Аксаков не упускает случая упомянуть о проявлении «любви» крестьян к своим господам всякий раз, когда изображает приезд, отъезд или какой-либо другой случай, предполагающий обязательное изъявление крестьянской «любви». Лишь однажды показывает Аксаков одного «необыкновенно умного мужика», который «как будто хвалил своего господина, и в то же время выставлял его в самом смешном виде» . Юный Багров воспринял самую возможность такого отношения мужика к барину как интересное открытие; оно возбудило его любопытство, но не больше того. Уже в раннем детстве укрепилось в нем прочно и незыблемо самочувствие помещика. «Я знал, – рассказывает Аксаков о своих детских годах, – что есть господа, которые приказывают, есть слуги, которые должны повиноваться приказаниям, и что я сам, когда вырасту, буду принадлежать к числу господ и что тогда меня будут слушаться…» .

Преимущественный интерес Аксаков проявляет к внутреннему миру своего героя. С пристальным вниманием следит он за возникновением и развитием душевных движений, даже самых незначительных. Обгоняющая возраст умственная зрелость выработала у Сережи привычку анализировать собственные чувства и мысли. Он не только живет впечатлениями. Он делает их предметом анализа, подыскивая им соответствующие толкования и понятия и закрепляя в своей памяти. Когда же герою повествования это не удается, на помощь приходит Багров повзрослевший, вспоминающий. И на протяжении всей книги мы слышим два голоса. Расширяются, углубляются знания о внешнем мире – и все чаще и чаще приходит желание практического его освоения. И пусть над Cережей не тяготела необходимость физического труда, потребность труда, неотъемлемая от человеческого естества, властно пробуждается и в нем. Сережа не только восхищался прелестями полевых работ. Он подмечал и то, какими невыносимо тяжелыми бывают они для крепостных крестьян. И, повзрослев, он не только сострадает, он убеждается в «важности и святости труда», в том, что «крестьяне и крестьянки гораздо нас искуснее и ловчее, потому что умеют то делать, чего мы не умеем» .

Чем шире раздвигаются горизонты Сережиного мира, тем настойчивее вторгаются в него факты, нарушающие его гармонию. В сознании Сережи никак не укладывается, почему злой староста Мироныч, выгоняющий крестьян на барщину даже в праздник, считается самими же крестьянами человеком добрым, почему пасхальный кулич для Багровых «был гораздо белее того, каким разговлялись дворовые люди?» . Одни из этих многочисленных «почему» оставались без ответа. Даже его любимая мать, чьим «разумным судом» привык Сережа проверять свои впечатления и мысли, и та нет-нет да и одернет его: «Это не твое дело». Другие же «почему» затрагивали такие отношения, которые дети с их врожденной справедливостью вообще не могли понять, а тем более оправдать. Все это приводило к «смешению понятий», производило «какой-то разлад в голове», возмущало «ясную тишину души». Мир взрослых, не всегда понятный для детей, начинает просвечиваться непосредственным, естественным, чисто человеческим детским взглядом. И многое в нем начинает выглядеть не только странным, но и не ненормальным, достойным осуждения.

Переживая дисгармонию внешнего мира, Сережа приходит к сознанию и своего собственного несовершенства: в нем пробуждается критическое отношение и к самому себе, «ясная тишина» сменяется в душе по-детски преувеличенными сомнениями, исканиями выхода. Но внутренний мир Сережи не раскалывается, не распадается. Он качественно видоизменяется, наполняется социально-психологическим содержанием, в него входят ситуации и столкновения, в преодолении которых и протекает становление человека, подготавливающее его к равноправному участию в жизни.

Повествование в «Детских годах Багрова-внука» прекращается накануне важнейшего события в жизни Сережи – поступления в гимназию. Детство кончилось.

Выйдя в свет, «Детские годы Багрова-внука» сразу же стали хрестоматийным классическим произведением. Книга вызвала восторженные отзывы современников. Все сходились в одном: в признании выдающихся художественных достоинств этой книги, редкого таланта её автора.

Повесть Аксакова – это прежде всего художественное изображение детских лет его собственной жизни. Чтобы придать фактам и событиям своего далекого прошлого типическое значение, автор этих художественных мемуаров скрывается под маской постороннего рассказчика, добросовестно излагающего то, что он слышал от Багрова-внука. Поскольку повествование ведется от лица его главного героя, то авторское «я» и авторская речь почти полностью сливаются с образом и речью самого Багрова-внука. Его отношение к описываемым событиям, как правило, выражает авторское отношение к ним.

1.2 Детская тема в творчестве Л.Н. Толстого

В творчестве Льва Николаевича Толстого намечаются два основных направления, два русла развития детской темы. Первая группа – это произведения о детях, его трилогия «Детство. Отрочество. Юность». Трилогия явилась очень важным событием для развития детской темы в русской литературе и оказала колоссальное влияние на формирование темы детства в творчестве В.Г. Короленко, Д.В. Григоровича, Д.Н. Мамина-Сибиряка, А.П. Чехова, А.И, Куприна. Другая несомненная заслуга Л.Н. Толстого состоит в создании им развёрнутого цикла произведений для детей, к которым относятся «Азбука», «Новая азбука», «Книги для чтения» и повесть «Кавказский пленник».

Толстому первому принадлежит попытка выработки универсального языка детских произведений – лаконичного, ёмкого, выразительного, и особого стилистического устройства детской прозы, учитывающего тип и темпы психологического развития ребёнка. В языке его нет подделок под народный язык и язык детей, зато широко представлены народно-поэтические зачины и конструкции, а тщательный отбор лексики сочетается в нём со специальной, с учетом возраста адресата, организацией речи повествования.

В трилогии Л.Н. Толстого «Детство. Отрочество. Юность» повествование ведется от лица его главного героя. Однако рядом с детским и юношеским образом Николеньки Иртеньева в трилогии дан четко очерченный образ авторского «я», образ взрослого, умудренного опытом жизни «умного и чувствительного» человека, взволнованного воспоминанием о прошлом, заново переживающего, критически оценивающего это прошлое. Тем самым точка зрения самого Николеньки Иртеньева на изображаемые события его жизни и авторская оценка этих событий отнюдь не совпадают.

Ведущим, основополагающим началом в духовном развитии Николеньки Иртеньева является его стремление к добру, к правде, к истине, к любви, к красоте. Первоначальным источником этих его высоких духовных устремлений является образ матери, которая олицетворяла для него все самое прекрасное. Большую роль в духовном развитии Николеньки сыграла простая русская женщина – Наталья Савишна.

В своей повести Толстой называет детство счастливейшей порой человеческой жизни: «Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства!. Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность любви и силы веры, которыми обладаешь в детстве? Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели – невинная веселость и беспредельная потребность любви – были единственными побуждениями в жизни?» .

Детские годы Николеньки Иртеньева были беспокойными, в детстве он испытал немало нравственных страданий, разочарований в окружающих его людях, в том числе и самых близких для него, разочарований в самом себе. Толстой рисует, как постепенно перед Николенькой раскрывается несоответствие внешней оболочки окружающего мира и истинного его содержания. Николенька постепенно уясняет, что люди, с которыми он встречается, не исключая самых близких и дорогих для него людей, на деле вовсе не такие, какими они хотят казаться. Он замечает в каждом человеке неестественность и фальшь, и это развивает в нем беспощадность к людям. Замечая и в себе эти качества, он нравственно казнит себя. Для этого характерен такой пример: Николенька написал стихи по случаю дня рождения бабушки. В них есть строка, говорящая, что он любит бабушку как родную мать. Обнаружив это, он начинает доискиваться, как мог он написать такую строку. С одной стороны, он видит в этих словах как бы измену по отношению к матери, а с другой – неискренность по отношению к бабушке. Николенька рассуждает так: если эта строка искренняя, – значит, он перестал любить свою мать; а если он любит свою мать по-прежнему, значит, он допустил фальшь по отношению к бабушке. В результате в Николеньке
укрепляется аналитическая способность. Подвергая все анализу, Николенька
обогащает свой духовный мир, но тот же самый анализ разрушает в нем наивность, безотчетную веру во все доброе и прекрасное, что Толстой считал «лучшим даром детства». Это очень хорошо показано в главе «Игры». Дети играют, и игра доставляет им большое наслаждение. Но они получают это наслаждение в той мере, в какой игра кажется им настоящей жизнью. Как только утрачивается эта наивная вера, игра становится неинтересной. Первым высказывает мысль о том, что игра не есть настоящее, Володя – старший брат Николеньки. Николенька понимает, что брат прав, но тем не менее слова Володи глубоко его огорчают. Николенька размышляет: «Ежели судить по-настоящему, то игры никакой не будет. А игры не будет, что ж тогда останется?» Эта последняя фраза многозначительна. Она свидетельствует о том, что настоящая жизнь (не игра) мало доставляет радости Николеньки. Настоящая жизнь – это жизнь «больших», то есть взрослых, близких ему людей. Николенька живет как бы в двух мирах – в мире взрослых людей, полном взаимного недоверия, и в мире детском, привлекающем своей гармонией.

Большое место в повести занимает описание чувства любви в людям. Детский мир Николеньки, ограниченный пределами патриархальной дворянской семьи и наследственной усадьбы, действительно полон для него тепла и очарования. Нежная любовь к матери и почтительное обожание отца, привязанность к чудаковатому добряку Карлу Ивановичу, к Наталье Савишне, убеждение, что все окружающее существует только для того, чтобы «мне» и «нам» было хорошо, детская дружба и беспечные детские игры, безотчетная детская любознательность – все это вместе взятое окрашивает для Николеньки окружающий его мир в самые светлые, радужные тона. Но в то же время Толстой дает почувствовать, что в действительности этот мир полон неблагополучия, горя и страдания. Автор показывает, как мир взрослых людей разрушает чувство любви, не дает ему возможности развиваться во всей чистоте и непосредственности. отношение Николеньки к Илиньки Грапу отражает дурное влияние на него мира «больших». Илинька Грап был из небогатой семьи, и он стал предметом насмешек и издевательств со стороны мальчиков круга Николеньки Иртеньева. Дети уже были способны проявлять жестокость. Николенька не отстает от своих друзей. Но тут же, как всегда, испытывает чувство стыда и раскаяния.

Окружающий Николеньку мир действительных отношений усадебной и светской жизни раскрывается в «Детстве» в двух аспектах: в субъективном, т.е. в том виде, в котором он воспринимается наивным ребенком и со стороны своего объективного общественно-нравственного содержания, как оно понимается автором. На постоянном сопоставлении и столкновении этих двух аспектов и строится все повествование. Образы всех действующих лиц в повести группируются вокруг центрального образа – Николеньки Иртеньева. Объективное содержание этих образов характеризуется не столько отношением к ним самого Николеньки, сколько тем действительным влиянием, которое они оказали на ход его морального развития, о чем сам Николенька еще не может судить, но весьма определенно судит автор. Наглядным примером того служит подчеркнутое противопоставление детского отношения Николеньки к Наталье Савишне авторскому воспоминанию о ней. «С тех пор, как я себя помню, помню я и Наталью Савишну, ее любовь и ласки; но теперь только умею ценить их…» – это уже говорит автор, а не маленький герой . Что же касается Николеньки, то ему «и в голову не приходило, какое редкое, чудесное создание была эта старушка». Николенька «так привык к ее бескорыстной нежной любви., что и не воображал, чтобы это могла быть иначе, нисколько не был благодарен ей». Мысли и чувства Николеньки, наказанного Натальей Савишной за испачканную скатерть, проникнуты барским высокомерием, оскорбительным барским пренебрежением к этой «редкой» «чудесной» старушке: «Как! – говорил я сам себе, прохаживаясь по зале и захлебываясь от слез, – Наталья Савишна. просто Наталья, говорит мне ты, и еще бьет меня по лицу мокрой скатертью, как дворового мальчишку. Нет, это ужасно!» Однако несмотря на пренебрежительное отношение и вопреки невниманию Николеньки к Наталье Савишне она дана как образ человека, оказавшего едва ли не самое «сильное и благое влияние» на Николеньку, на его «направление и развитие чувствительности».

В совершенно ином отношении к моральному развитию Николеньки дан в повести образ его отца Петра Александровича Иртеньева. Совершенно не соответствует восторженное отношение Николеньки к отцу, проникнутое глубочайшим уважением ко всем его словам и поступкам, авторской оценки этого человека. Наглядным примером того служит явно отрицательная характеристика, данная Петру Александровичу Иртеньеву от автора в главе «Что за человек был мой отец?». Именно этой отрицательной авторской характеристике, а не детским оценкам Николеньки отвечает реальное содержание образа Петра Александровича, находящее тонкое выражение в трагизме матери, в недоброжелательстве бабушки к недостойному мужу обожаемой дочери. Как и другие образы взрослых людей, окружающих Николеньку, образ отца раскрывается не в его собственном развитии, а через развитие Николеньки, по мере своего возмужания постепенно освобождающегося от детских иллюзий. Образ отца, постепенно падающего все ниже и ниже в глазах подрастающего сына, играет очень важную роль. Взятый сам по себе, этот образ строится на противопоставлении блестящей светской репутации Петра Александровича и аморальности, нечистоплотности его внутреннего облика. За внешним обличием Петра Александровича, обаятельного светского человека, любящего мужа и нежного отца, скрывается азартный картежник и сластолюбец, обманывающий свою жену и разоряющий своих детей. В образе отца с наибольшей глубиной раскрывается безнравственность светского идеала comme il faut. В ряд с образом отца Николеньки ставятся в повести и все другие образы типичных представителей дворянского света: старший брат Володя, во многом повторяющий образ отца, бабушка с ее самодурством и высокомерием, князь Иван Иванович, отношения с которым заставляют Николеньку испытать унизительность зависимости от богатого родственника, семья Корнаковых – образец бездушия светского воспитания детей, и надменные, самодовольные барчуки братья Ивины. Воплощенная во всех этих образах аморальность светских нравов и отношений раскрывается перед нами постепенно по мере постижения ее Николенькой Иртеньевым.

В «подробностях чувств», в «тайных процессах психической жизни человека», в самой «диалектике души» ищет и находит Толстой выражение типического и раскрывает это типическое в бесконечном многообразии его индивидуальных проявлений. «Детство» до сих пор сохраняет все свое художественное и познавательное значение глубоко реалистической картины дворянского быта и нравов 30–40-х годов прошлого века, проникновенного изображения сложного процесса формирования человеческой личности и того влияния, которое оказывает на этот процесс социальная среда.

Главной темой первой части трилогии стала тема детства. Повествование в повести ведется от первого лица, от имени Николеньки Иртеньева, маленького мальчика, рассказывающего о собственных поступках, личностном восприятии жизни. Впервые в русской художественной литературе картины детства даны глазами ребенка.

Автобиографический герой сам действует, совершая определенные поступки, сам дает им оценку, сам делает выводы. Описывая родителей, Николенька отмечает самые характерные черты, которые запечатлелись в восприятии мальчика на долгие годы. Например, вспоминая матушку, герой представляет «ее карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь». Характеризуя отца, мальчик отмечает его неуловимый характер человека прошлого века, врожденную гордость, статный рост.

Тема детства раскрывается писателем и через отношение героя к людям, которые его окружают в повседневной жизни: к Карлу Ивановичу, учителю немецкого языка, к Наталье Савишне, няне и ключнице. Любя и уважая отца, Николенька с пониманием и теплотой относится и к Карлу Ивановичу, сочувствуя его горю, видя его боль. Оскорбив Наталью Савишну, мальчик чувствует угрызения совести: «У меня недоставало сил взглянуть в лицо доброй старушке; я, отвернувшись, принял подарок, и слезы потекли еще обильнее, но уже не от злости, а от любви и стыда» . Давая оценку собственным поступкам, главный герой раскрывает свой внутренний мир, характер, отношение к жизни. Тема детства характеризуется автором и через описания различных житейских ситуаций, в которых оказывается мальчик: происшествие со скатертью, которую испортил Николенька, домашний урок чистописания под руководством строгого Карла Ивановича.

Только в главе «Детство» – этой самой ранней поре человеческого взросления, становления – дается авторская оценка, писатель пишет о том, что детство – счастливейшая пора в жизни любого человека, и именно детские воспоминания «освежают, возвышают… душу и служат… источником лучших наслаждений». Закономерен вопрос автора о том: «Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность любви и сила веры, которыми обладаешь в детстве?» .

Итак, тема детства раскрывается писателем через характеристику главных героев повести, их характер, поступки, взаимоотношение между собой.

1.3 Воплощение темы детства в «Жизни Арсеньева» И.А. Бунина

К художественному воплощению воспоминаний о своем детстве, о прожитой жизни Иван Алексеевич Бунин обратился еще совсем молодым человеком. То, что было намечено в рассказах 1892–1931 годов нашло своей завершение в романе «Жизнь Арсеньева».

Образ детства передается непосредственно через автобиографического героя Алексея Арсеньева. Роман наполнен чувствами, мыслями, памятью сердца, воображением героя. И.А. Бунин пишет об ушедшем детстве, молодости, которые стали для героя лучшими и незабываемыми периодами жизни. В художественном мире романа детство нередко представлено как воспоминание о воспоминании. Автор умеет найти в обычных предметах, явлениях нечто таинственное, загадочное и незаурядное, на что способно только детское восприятие. Воспоминания героя о прошлом необходимы для того, чтобы воскресить те ощущения, которыми Бунин жил в России: «находящийся в эмиграции, оторванный от родины, «очень русский человек», Бунин пытается вернуться в прошлую Россию, используя воспоминания о счастливом детстве и юности. Ностальгия Бунина по ушедшей России, память о ней предопределила и особенности жанровой природы и своеобразие героя» .

Повествуя о детских годах, автор напоминает нам, что его герой говорит о них, будучи уже взрослым человеком. Как справедливо отмечают все исследователи в воспоминаниях Алексея Арсеньева много грустных нот. О младенчестве он говорит в печальных тонах, подчеркивая неспособность молодой души воспринимать мир по-настоящему: «Младенчество свое я вспоминаю с печалью. Каждое младенчество печально: скуден тихий мир, в котором грезит жизнью еще не совсем пробудившаяся для жизни, всем и всему еще чуждая, робкая, нежная душа» . Внутренний голос противоречит ему, но он не соглашается с ним: «Золотое, счастливое время! Нет, это время несчастное, болезненно-чувствительное, жалкое» . Сравнивая свое младенчество с младенчеством Лермонтова, он подчеркивает его скучность и несостоятельность: «Вот бедная колыбель его, наша общая с ним, вот его начальные дни, когда так же смутно, как и у меня некогда, томилась его младенческая душа, «желанием чудным полна» .

Для понимания воплощенного в романе образа детства важно то, что автор повествует не просто о формировании личности, а о становлении творческой личности. Поэтому Бунин наделяет своего героя исторической и атавистической памятью, которую дополняет повышенная впечатлительность. Она формирует мировоззрение ребенка, делает его особенным и незаурядным. Он наследует ее от своих родственников: «Повышенная впечатлительность, унаследованная мной не только от отца, от матери, но и от дедов, прадедов… была у меня от рождения» . Через призму «повышенной впечатлительности» Арсеньева-ребенка изображены в романе дом, семья, поместная жизнь, природа, смерть. С ранних лет герой проявляет интерес к религии, Бунин подчеркивает, что порой мальчик, чувствует и осознает такие вещи, какие неподвластны сознанию взрослого и даже зрелого человека: «О, как я уже чувствовал это Божественное великолепие мира и Бога, над ним царящего и его создавшего с такой полнотой и силой вещественности!» . Еще одна грань «образа детства» – мир книг, который оказывает огромное влияние на детскую впечатлительность. Писатель воссоздает это чувство, вновь переживая детство, любовь Арсеньева к чтению, привитую воспитателем Баскаковым, к которому ребенок очень привязывается. Особое место в сознании ребенка занимает чувство природы. Он искренне восхищается красотой природы, желает приблизиться к Богу: «Ах, какая томящая красота! Сесть бы на это облако и плыть на нем в этой жуткой высоте, в поднебесном просторе, в близости с Богом и белокрылыми ангелами, обитающими где-то там, в этом горнем мире!» . Все живое является частицей самого ребенка. Природа становится для юного героя чем-то священным и живым.

Детство Арсеньева – это жизнь, которая художественно воссоздана через многогранные категории пространства и времени. Через детское видение мира Бунин показывает ход времени: «И вот я расту, познаю мир и жизнь в этом глухом и все же прекрасном краю, в долгие летние дни его, и вижу: жаркий полдень, белые облака плывут в синем небе, дует ветер…» . Окружающий ребенка мир разнообразен: комната, дом, хутор Каменка, город Батурин. Мир ребенка меняется вместе с мыслями и думами мальчика. Он видит себя в разных измерениях пространства, которые он постоянно оценивает. С одной стороны, этот мир мал и замкнут: «…скуден тихий мир, в котором грезит жизнью еще не совсем пробудившаяся для жизни, всем и всему миру чуждая, робкая и нежная душа» . А с другой: «Мир все расширялся перед нами, но все еще не люди и не человеческая жизнь, а растительная и животная больше всего влекли к себе наше внимание, и все еще самыми любимыми нашими местами были те, где людей не было, а часами – послеполуденные, когда люди спали…» . Детская душа – новорожденная часть мира, постепенно открывающая и познающая его в единстве настоящего и прошлого.

Автор романа показывает социализацию Арсеньева-ребенка, то есть его вхождение в мир взрослых, состоящий не только из людей, с которыми он сталкивается – родители, братья, сестры, учителя и др., но и из предметов быта, вызывающих радость: сапожки, ременная плеточка, купленные ему в городе. Природа, звезды, поля, двор усадьбы, которыми он восхищается, тоже являются для героя особым миром. Мальчик создает себе свой собственный – малый мир детства, который осмысливает по-своему. Обыденный мир окрашивается субъективной оценкой Арсеньева. Но этим восприятие пространства не ограничивается. Оно расширено до бесконечности: в сознании Арсеньева-ребенка понятие Вселенной, «Великого Града», охватывающих весь реальный мир.

Время в восприятии Алексея тоже неоднозначно. Подобно пространству, оно имеет кроме конкретной характеристики, символическое значение. Время для героя – не только его возраст, но и время суток и года. С глубоким наслаждением он описывает городское утро: «Зато как я помню городское утро! Я висел над пропастью, в узком ущелье из огромных, никогда мною не виданных домов… надо мной на весь мир разливался какой-то дивный музыкальный кавардак…» . Герой оценивает каждый миг своей жизни. «Я уже заметил, что на свете, помимо лета, есть еще осень, зима, весна, когда из дому можно выходить, только изредка» – говорит Арсеньев о мире. Младенчество для него было печалью, причина этой печали заключалась в незнании мира. Однако в этой поре ему не чужда радость. С ранним детством у мальчика связаны летние дни, «радость которых [он] почти неизменно делил сперва с Олей (сестрой), а потом с мужицкими ребятишками из Выселок…» . Говоря о сестре Арсеньева, необходимо подчеркнуть, что отношения с ней герой, уже взрослый человек, вспоминает с детской нежностью: «…Был в этих новых отношениях еще о какой-то чудесный возврат к нашей дальней детской близости…» .

Говоря о понятии вечности в жизни героя, следует отметить мотив «вечного» ребенка в человеке. Будучи уже взрослым человеком, Арсеньев сохранит детскость в своем поведении и ощущениях, особенно в воспоминаниях. Таковы, например, «предметные», детализированные описания самых обычный предметов и событий, поразивших и восхитивших его в детстве и поэтому сохранившихся в памяти в той же «первозданной» детской данности (например, вакса в городе).

Системное изучение образа детства в творчестве Бунина показало, что роман «Жизнь Арсеньева» с точки зрения художественного воплощения феномена детства можно считать итоговым, поскольку роман синтезировал особенности образа детства, раскрытые в стихах и малой прозе писателя (образ Бога, образ-воспоминание, мир героев-детей, взаимоотношения детей и взрослых, образ дома и семьи). В нем писатель создает обобщенный портрет времени и собирательный образ современника, вспоминающего об ушедшем детстве, отрочестве, юности, близкие каждому читателю.


2. Автобиографическая основа повести П. Санаева «Похороните меня за плинтусом»

Павел Санаев – известный российский писатель, сын актрисы Елены Санаевой, его отчимом был популярнейший советский артист и режиссер Ролан Быков. Однако в детстве, до 12 лет, Павел Санаев жил вместе с бабушкой и дедом.

В 1992 году Павел Санаев окончил ВГИК, сценарный факультет. Судьба Павла неслучайно связана с кино – 1982 году он сыграл в роли очкарика Васильева в замечательной киноленте Ролана Быкова «Чучело». Уже после был кинофильм «Первая утрата», который стал лауреатом кинофестиваля в Сан-Ремо.

Режиссеру Павлу Санаеву принадлежат киноленты «Последний уик-энд», «Каунасский блюз» и «Нулевой километр». В 2007 году был издан одноименный роман по фильму «Нулевой километр». В 2010 году издана книга «Хроники раздолбая», а «Похороните меня за плинтусом» экранизирована режиссером Сергеем Снежкиным. П. Санаев был официальным переводчиком таких кинолент, как «Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар», «Остин Пауэрс», «Властелин Колец», «Очень страшное кино».

П. Санаев родился в 1969 году в Москве. До двенадцати лет он жил у бабушки, это было очень тяжелое время, о нем он и рассказывает в книгеи «Похороните меня за плинтусом».

Это время, прожитое под строгим присмотром авторитарной, безрассудно обожающей внука бабушкой, по словам автора, были платой за книгу. «Похороните меня за плинтусом» – книга очень личная, но и выдумка в ней тоже присутствует.

Книга была напечатана в 1996 году. Критики отнеслись к ней благосклонно, но она была почти незамечена читательскими массами. А в 2003 году пришел настоящий бум на произведения Павла Санаева. Его книга выходила большими тиражами более пятнадцати раз. В 2005 году автор был удостоен премии «Триумф-2005».

Повесть «Похороните меня за плинтусом» имеет автобиографическую основу, хотя многое в ней выдумано и преувеличено автором. Например, последний монолог бабушки перед закрытой дверью квартиры Чумочки является вымышленным, т.е. это была попытка повзрослевшего Санева понять и простить бабушку за все. Однако тема домашней тирании оказалась близка современным читателям, а в образе бабушки-деспота многие увидели и своих близких родственников.

Повесть начинается так: «Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу…» .

Под карликом-кровопийцей имеется в виду Ролан Быков, который представлен в книге глазами своей тёщи. Однако именно он первым прочел отрывки рукописи (писать повесть Санаев начал еще в юности) и, одобрив, вдохновил Павла на продолжение. Ролан Антонович увидел в повести литературную ценность, творческое начало, а не просто автобиографические заметки, и именно ему посвятил свою книгу П. Санаев.

Елена Санаева была полностью предана мужу (Р. Быкову). Она ездила с ним на съемки в разные города, заботилась о его здоровье. Ради него Елена даже рассталась с сыном Павлом, оставив его жить у бабушки с дедушкой. По официальной версии: «Быков много курил, а у ребенка была астма…» . Свекровь тоже считала, что в ее квартире чужому ребенку не место (Санаева с мужем долго жили в квартире матери Р. Быкова). От разлуки с матерью мальчик сильно страдал, Е. Санаева не находила себе места. Были моменты, когда она возвращалась после встреч с сыном и очередного скандала с матерью (а эти скандалы стали уже неотъемлемой частью свиданий) и готова была броситься под поезд метро. Она ничего не могла поделать.

Однажды Е. Санаева выкрала собственного сына. Тайком, выждав момент, когда мать вышла в магазин, она быстро увела ребенка с собой. Но сын сильно заболел, ему требовались особые лекарства и уход, а ей нужно было уезжать с Роланом Быковым на съемки. Павел вновь вернулся к бабушке.

Актриса смогла вернуть сына только, когда ему исполнилось 11 лет. Отношения Павла с Р.А. Быковым поначалу не складывались. Паша ревновал мать к Быкову, боролся за ее внимание, которого ему так не хватало в раннем возрасте, по детски провоцируя и нередко испытывая терпение отчима. Однако позже их отношения наладились, П. Санаев очень уважал Р. Быкова.

3. Образ главного героя. Мир ребенка и мир взрослых в повести П. Санаева

Главной темой повести является тема детства. Повествование в книге ведется от первого лица, от имени Саши Савельева, маленького мальчика, рассказывающего о собственных поступках, личностном восприятии жизни. Картины детства даны глазами ребенка.

Окружающий мир дан в восприятии ребенка, которому не с чем сравнивать – это просто та обстановка, в которой ему приходится жить. И только мы, взрослые, читая книгу, используя свой жизненный опыт, реконструируем описанные жизненные ситуации и даем им моральную оценку. Санаеву хорошо удалось передать ощущения ребенка, которому одинаково интересно все – и колесо обозрения в парке культуры и принцип действия железнодорожного сортира. Ведь это действительно так…

Главный герой повести – Саша Савельев, повествование ведется от его лица. Его мама оставила Сашу жить у бабушки с дедушкой. Мальчик видит маму только во время кратких свиданий, причем мама с бабушкой постоянно ссорятся. Скандалы повторяются, они становятся неотъемлемой частью жизни Саши:

«Разговор, начатый бабушкой неторопливо и дружелюбно, медленно и незаметно переходил в скандал. Никогда не успевал я заметить, с чего все начиналось. Только что, не обращая внимания на мои просьбы дать с мамой поговорить, бабушка рассказывала про актрису Гурченко, и вот уже она швыряет в маму бутылку с «Боржоми». Бутылка разбивается о стену, брызгает маме по ногам шипящими зелеными осколками, а бабушка кричит, что больной старик ездил за «Боржоми» в Елисеевский. Вот они спокойно обсуждают уехавшего в Америку Бердичевского, и вот бабушка, потрясая тяжелым деревянным фокстерьером с дедушкиного буфета, бегает за мамой вокруг стола и кричит, что проломит ей голову, а я плачу под столом и пытаюсь отскрести от пола пластилинового человечка, которого слепил к маминому приходу и которого они на бегу раздавили» .

Когда в семье конфликты и ссоры, больше всех страдает, конечно, ребенок. Саша тяжело переживает разлуку с мамой, их редкие встречи для него – праздник:

«Редкие встречи с мамой были самыми радостными событиями в моей жизни. Только с мамой было мне весело и хорошо. Только она рассказывала то, что действительно было интересно слушать, и одна она дарила мне то, что действительно нравилось иметь. Бабушка с дедушкой покупали ненавистные колготки и фланелевые рубашки. Все игрушки, которые у меня были, подарила мама. Бабушка ругала ее за это и говорила, что все выбросит» .

Ребенок становится разменной монетой в отношениях матери и бабушки. Мать не может его забрать, а бабушка и не собирается его отдавать.

Глазами ребенка автор изобразил мир взрослых. Маленький Саша очень любит свою маму, к бабушке у него смешанные чувства. Он всеми силами души стремится к маме, преграда на его пути – бабушка. Ребенок боится ее, даже ненавидит, он не понимает, что она тоже любит его. Любовь бабушки слепа, эгоистична, деспотична:

«…Это он по метрике матери своей сын. По любви – нет на свете человека, который любил бы его, как я люблю. Кровью прикипело ко мне дитя это. Я когда ножки эти тоненькие в колготках вижу, они мне словно по сердцу ступают. Целовала бы эти ножки, упивалась! Я его, Вера Петровна, выкупаю, потом воду менять сил нет, сама в той же воде моюсь. Вода грязная, его чаще чем раз в две недели нельзя купать, а я не брезгую. Знаю, что после него вода, так мне она, как ручей на душу. Пила бы эту воду! Никого, как его, не люблю и не любила! Он, дурачок, думает, его мать больше любит, а как она больше любит, а как она больше любить может, если не выстрадала за него столько? Раз в месяц игрушку принести – разве это любовь? А я дышу им, чувствами его чувствую! Засну, сквозь сон слышу – захрипел, дам порошок Звягинцевой. <…> кричу на него – так от страха, и сама себя за это кляну потом. Страх за него, как нить, тянется, где бы ни был, все чувствую. Упал – у меня душа камнем падает. Порезался – мне кровь по нервам открытым струится. Он по двору один бегает, так это словно сердце мое там бегает, одно, беспризорное об землю топчется. Такая любовь наказания хуже, одна боль от неё, а что делать, если она такая? Выла бы от этой любви, а без нее зачем мне жить, Вера Петровна? Я ради него только глаза и открываю утром» .

Данный отрывок из разговора бабушки со своей знакомой как нельзя лучше характеризует ее отношение к внуку. Сашино же отношение к бабушке пронизано в первую очередь страхом, а не любовью. Например:

«Обзывать бабушку специально я больше не пробовал, а во время ссор так ее боялся, что мысль об отпоре даже не приходила мне в голову» .

Бабушка Саши – домашний деспот, тиран в семье, у неё очень тяжелый характер. Нина Антоновна постоянно чем-то недовольна, бранит всех и вся, во всех неудачах она винит окружающих, но только не себя. Своего любимого внука она называет «сволочь», «идиот», «тварь», «гад» и др., мужа – «гицель», дочь – «сволочь», «идиотка», «Чумочка» и т.д. Ребенок постоянно слышит брань, для него подобная манера общения становится нормой:

«– Сво-олочь… Старик больной ездит достает, чтобы ты тянул как-то, а ты переводишь! <…>

– А ты дакай, дакай! Одну сволочь вырастили, теперь другую тянем на горбу. – Под первой сволочью бабушка подразумевала мою маму. – Ты всю жизнь только дакал и уходил таскаться. Сенечка, давай то сделаем, давай это» .

«Прежде чем начать следующий рассказ, мне хотелось бы сделать некоторые пояснения. Уверен, найдутся люди, которые скажут: «Не может бабушка так кричать и ругаться! Такого не бывает! Может быть, она и ругалась, но не так сильно и часто!» Поверьте, даже если это выглядит неправдоподобно, бабушка ругалась именно так, как я написал. Пусть ее ругательства покажутся чрезмерными, пусть лишними, но я слышал их такими, слышал каждый день и почти каждый час. В повести я мог бы, конечно, вдвое сократить их, но сам не узнал бы тогда на страницах свою жизнь, как и не узнал бы житель пустыни привычные взгляду барханы, исчезни вдруг из них половина песка» .

Ребенок разрывается между мамой и бабушкой, он вынужден подчиняться бабушке, которую боится, и предавать мать:

«– Сейчас она вернется, скажи, что тебе неинтересно сказки какие-то слушать, про петушка… – зашептала бабушка, появившись в комнате вскоре после того, как из нее вышла мама. – Пусть она сама в говнах ходит, что она за дурачка тебя держит. Скажи, что тебя техника интересует, наука. Имей достоинство, не опускайся до кретинизма. Будешь достойным человеком, все тебе будет – и магнитофон, и записи. А будешь, как недоросль, байки дешевые слушать, будет к тебе и отношение такое…

– Что ж ты ребенка против меня настраиваешь? – осуждающе сказала мама, войдя в комнату с тарелкой творога. – Что ж ты покупаешь его? Он слушал, у него глаза загорелись. Как он может сказать, что ему неинтересно было? Зачем ты так? Иезуитка ты!» .

Маленькому Саше бабушка запрещает практически все: играть во дворе с друзьями, быстро бегать, есть мороженое и т.д. Бабушка совершенно искренне считала, что она поступает правильно, что мальчик болен, поэтому его нужно оберегать от всего. Такое воспитание порождало развитие различных фобий у мальчика, травмировало его психику:

«Я спросил, как железная дорога выглядит, мама описала ее, а потом я сказал, что боюсь Бога.

– Что ж ты трусишка такой, всего боишься? – спросила мама, глядя на меня с веселым удивлением. – Бога теперь выдумал. Бабушка, что ли, настращала опять?» .

Другой близкий человек Саши – дедушка. Дедушка – артист, он очень часто уезжает на гастроли, любит рыбалку. Однако он обладает слабым характером, поэтому терпит ругательства бабушки, во всем ей потакает. Саша своим непосредственным детским взглядом замечает все достоинства и недостатки деда, мальчик понимает, что искать поддержки у деда бесполезно, т. к. он почти никогда не возражает бабушке и безропотно сносит ее ругательства.

Самый главный и любимый человек в жизни Саши Савельева – его мама. Мальчик очень сильно любит ее, страдает от разлуки с ней, мечтает видеть ее каждый день. У Саши одна мечта – жить с мамой. Однако жизнь ребенка полна разочарований, поэтому он уже почти не верит в осуществление своей мечты. Тогда у мальчика возникает странная идея – он думает, что хорошо бы было, чтобы, когда он умрет, его бы похоронили «за плинтусом» в квартире мамы:

«Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, – придумал я однажды. – Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище» .

«– Мама! – испуганно прижался я. – Пообещай мне одну вещь. Пообещай, что, если я вдруг умру, ты похоронишь меня дома за плинтусом.

– Похорони меня за плинтусом в своей комнате. Я хочу всегда тебя видеть. Я боюсь кладбища! Ты обещаешь?

Но мама не отвечала и только, прижимая меня к себе, плакала» .

Саша Савельев живет в тяжелой атмосфере, он уже в раннем возрасте сталкивается с ненавистью, черствостью, – все это отражается на его психике. Поэтому не приходится удивляться тому, что мальчику приходят в голову такие странные мысли. Таким образом и возникло название повести.

Мамин муж, т.е. отчим, в повести представлен как «карлик-кровопийца». Только так называла его бабушка. Мальчик слышал о нем всегда что-то плохое от бабушки, поэтому в воображении ребенка рисуется страшный образ, он начинает его бояться. Например:

«Прямо на нас вышел из-за угла карлик-кровопийца. Это был он, я сразу узнал его, и в горле у меня пересохло.

– А я вот полчаса хожу вас ищу, – сказал карлик, зловеще улыбнувшись, и протянул ко мне страшные руки.

– Сашуха, с днем рождения! – крикнул он и схватив меня за голову, поднял в воздух!» .

Саша боится отчима, ему кажется, что он улыбается «зловеще», потому что он ничего не знает об этом человеке, а бабушка говорит о нем только плохое.

Таким образом, в повести показан тяжелый мир несчастного детства Саши Савельева, представленный глазами ребенка, но уже переосмысленный автором. Заканчивается повесть счастливо: мальчика забирает мама, он попадает уже в другой мир, по-видимому, на этом заканчивается и детство.

Заключение

Тема детства является одной из центральных тем в творчестве русских писателей с XVIII в. по XXI в. Ребенок не дает возобладать злу, возвращает к высшим ценностям бытия, восстанавливает сердечную теплоту христианской любви и веры. Общность позиций художников слова в оценке детства является свидетельством глубины понимания его как главного нравственного ориентира, точки опоры в судьбе отдельного человека и целого народа.

Детство как важнейшая нравственно-философская и духовно-нравственная тема постоянно являлась центральной темой творчества отечественных писателей. К ней обращались такие выдающиеся мастера, как С.Т. Аксаков, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, Д.Н. Мамин-Сибиряк, В.Г. Короленко, Н.Г. Гарин-Михайловский, И.А. Бунин и др.

В начале ХХ в. ребенок воспринимался как знаковая фигура эпохи. Он оказался в центре творческих исканий многих писателей Серебряного века.

Детская тема представлена в творчестве современных писателей (П. Санаева, Б. Акунина и др.).

Повесть Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» воплощает тему детства в современной литературе. Книга имеет автобиографическую основу, писатель взял за основу свою собственную жизнь, свое детство у бабушки. В повести показан мир взрослых глазами ребенка. Автор изображает окружающих ребенка людей, влияющих на его жизнь, формирующих его личность.


Список использованной литературы

1. Аксаков С.Т. Детские годы Багрова – внука – М.: Художественная литература, 1986. – 489 с.

2. Бялый Г.А. Аксаков // История русской литературы: В 10 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941–1956. – Т. VII. Литература 1840-х годов. – 1955. – С. 571–595.

3. Бегак Б. Классики в стране детства. – М.: Детская литература, 1983. – 111 с.

4. Бирюков П. Родители и дети в произведении Л.Н. Толстого. – М., 1988, – 165 с.

5. Бунин И.А. Собрание сочинений в 9-ти томах. – М., 1965., т. 5.

7. Костюхина М.С. Русская детская повесть начала XIX века // Русская литература. – 1993. – №4. – С. 86–93.

9. Лобова Т.М. Феномен детства в художественном сознании М.Ю. Лермонтова // Гуманитарные науки. Выпуск 16. Филология. – №59. – 2008. – С. 219 – 226.

10.Николина Н.А. Поэтика русской автобиографической прозы. – М.: Флинта–Наука, 2002. – 423 с.

11.Павлова Н.И. Образ детства – образ времени. – М.: Детская литература, 1990. – 143 с.

12.Санаев П. Похороните меня за плинтусом: роман. – М.: Астрель: АСТ, 2009. – 283 с.

13.Соболева М. Ролан Быков и Елена Санаева. «Тебя Бог выдумал и послал мне…» // Дарья. – №4. – 2010. – С. 12 – 13.

14.Толстой Л.Н. Детство // Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений: В 100 т. – Художественные произведения: В 18 т. – М.: Наука, 2000. – Т. 1: 1850–1856. – С. 11 – 90.

15.Черкашина Е.Л. Образ детства в творческом наследии И.А. Бунина. – Автореф. дисс. … канд. филол. наук. – Москва, 2009. – 22 с.

16.Шестакова Е.Ю. Детство в системе русских литературных представлений о человеческой жизни XVIII–XIX столетий. – Автореф. дисс. … канд. филол. наук. – Астрахань, 2007. – 24 с.

0

Курсовая работа

Психологизм и автобиографизм в повести «Похороните меня за плинтусом»

План

Введение

  • Образ главного героя повести. Мир ребенка и мир взрослых в рассмотрении П. Санаева
  • Психологический анализ повести «Похороните меня за плинтусом»

2.1 Автобиографизм в повести

2.2 Интервью с Павлом Санаевым

Заключение

Список литературы

Введение

Повесть П. Санаева «Похороните меня за плинтусом», вышедшая в 2003 году, вызвала небывалый ажиотаж и резонанс мнений среди российских читателей. И до сих пор это произведение вызывает активный интерес публики. Спустя совсем немного времени по книге были поставлены спектакли во многих городах России, снят фильм по мотивам повести с одноименным названием.

В литературоведении проза Павла Санаева рассмотрена в целом отрывочно и фрагментарно. Предметом исследования в повести «Похороните меня за плинтусом» является проблема детства, хронотопа, автобиографизма. Особенно привлекает критиков образ главного героя Саши Савельева. Образ же бабушки толкуется, достаточно, однозначно как деспот, тиран, не замечается критиками напряженно-трагический и противоречиво-сложный процесс, отражающий столкновение в душе героини противоположных начал.

Однако в этом произведении писатель затрагивает традиционные для русской литературы вопросы, которые зачастую лишь констатируются исследователями, но подробно не изучаются. К таковым можно отнести идеи, связанные с достоинством человека, его нравственным «самостояньем», с его местом в мире.

П. Санаев, изображая современную действительность, подчеркивает искаженность духовного состояния общества, его опошление и ожесточение, при этом особое внимание, уделяя проблеме изображения внутреннего мира человека.

Для детского психолога и психоаналитика эта книга - настоящий золотой прииск, потому что в ней есть все, что бывает в человеческой жизни, и, хотя описанные ситуации нередко принимают характер гротеска, все же слишком далеко за пределы знакомой территории не выходят.

Среди проблем, связанных с изображением человека, наиболее значительной является проблема художественного психологизма. В этом заключается актуальность исследования. Многих русских писателей объединяет стремление понять внутренний мир человека в его противоречивой сложности, непрестанном изменении и борьбе противоположных начал. Соответственно и психология героев отличается гибкостью, многосторонней глубиной, изменчивостью, непредсказуемой сложностью. Вместе с тем метод психологического анализа осуществляется каждым из художников слова индивидуально, своеобразно. В связи с современными подходами к пониманию психологизма, как художественного способа описания внутреннего мира героя, выявляются аспекты, прилив интереса многих художников к духовному миру человека в целях его познания и самопознания.

Цель исследования заключается в последовательном рассмотрении проблемы психологизма в повести П. Санаева «Похороните меня за плинтусом». Поскольку специально обозначенный вопрос в литературоведении не рассматривался, этим обусловлена научная новизна работы.

Задачи: Изучить образ главного героя в повести и его взаимоотношения с другими героями; провести психологический анализ повести; Изучит автобиографизм повести и провести анализ интервью с автором.

Объектом исследования является повесть Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом». Предметом исследования выступает психологизм повести.

Работа обладает высокой теоретико-практической значимостью для изучения детской психологии.

Глава 1 Психологизм в повести «Похороните меня за плинтусом»

1. 1 Образ главного героя повести. Мир ребенка и мир взрослых в рассмотрении П. Санаева

Главной темой повести является тема детства. Повествование в книге ведется от первого лица, от имени Саши Савельева, маленького мальчика, рассказывающего о собственных поступках, личностном восприятии жизни. Картины детства даны глазами ребенка.

Окружающий мир дан в восприятии ребенка, которому не с чем сравнивать - это просто та обстановка, в которой ему приходится жить. И только мы, взрослые, читая книгу, используя свой жизненный опыт, реконструируем описанные жизненные ситуации и даем им моральную оценку. Санаеву хорошо удалось передать ощущения ребенка, которому одинаково интересно все - и колесо обозрения в парке культуры и принцип действия железнодорожного сортира. Ведь это действительно так…

Главный герой повести - Саша Савельев. Его мама вынуждена была оставить Сашу жить у бабушки с дедушкой. Мальчик видит маму только во время кратких свиданий, причем мама с бабушкой постоянно ссорятся. Скандалы повторяются, они становятся неотъемлемой частью жизни Саши. Конфликты и скандалы давно вошли в повседневную жизнь многих семей, как способ разрешения проблем и выявления лидера в семье.

Ребенок становится разменной монетой в отношениях матери и бабушки. Мать не может его забрать, а бабушка и не собирается его отдавать.

Глазами ребенка автор изобразил мир взрослых. Маленький Саша очень любит свою маму, к бабушке у него смешанные чувства. Он всеми силами души стремится к маме, преграда на его пути - бабушка. Ребенок боится ее, даже ненавидит, он не понимает, что она тоже любит его. Любовь бабушки слепа, эгоистична, деспотична.

Бабушка Саши - домашний деспот, тиран в семье, у неё очень тяжелый характер. Нина Антоновна постоянно чем-то недовольна, бранит всех и вся, во всех неудачах она винит окружающих, но только не себя. Своего любимого внука она называет «сволочь», «идиот», «тварь», «гад» и др., мужа - «гицель», дочь - «сволочь», «идиотка», «Чумочка» и т.д. Ребенок постоянно слышит брань, для него подобная манера общения становится нормой:

Ребенок разрывается между мамой и бабушкой, он вынужден подчиняться бабушке, которую боится, и предавать мать. Сложнейшая ситуация для ребенка, он вынужден быть виноватым перед каким либо членом семьи, что разрушает его неокрепшую психику.

Маленькому Саше бабушка запрещает практически все: играть во дворе с друзьями, быстро бегать, есть мороженое и т.д. Бабушка совершенно искренне считала, что она поступает правильно, что мальчик болен, поэтому его нужно оберегать от всего. Такое воспитание могло породить развитие различных фобий у мальчика, травмировать его психику:

«Я спросил, как железная дорога выглядит, мама описала ее, а потом я сказал, что боюсь Бога.

Что ж ты трусишка такой, всего боишься? - спросила мама, глядя на меня с веселым удивлением. - Бога теперь выдумал. Бабушка, что ли, настращала опять?».

Другой близкий человек Саши - дедушка. Дедушка - артист, он очень часто уезжает на гастроли, любит рыбалку. Однако он обладает слабым характером, поэтому терпит ругательства бабушки, во всем ей потакает. Саша своим непосредственным детским взглядом замечает все достоинства и недостатки деда, мальчик понимает, что искать поддержки у деда бесполезно, т. к. он почти никогда не возражает бабушке и безропотно сносит ее ругательства.

Самый главный и любимый человек в жизни Саши Савельева - его мама. Мальчик очень сильно любит ее, страдает от разлуки с ней, мечтает видеть ее каждый день. У Саши одна мечта - жить с мамой. Однако жизнь ребенка полна разочарований, поэтому он уже почти не верит в осуществление своей мечты. На этом этапе ребенку необходима поддержка любящего человека, ведь сам справиться с ситуацией он зачастую не может.

Саша Савельев живет в тяжелой атмосфере, он уже в раннем возрасте сталкивается с ненавистью, черствостью, - все это отражается на его психике. Поэтому не приходится удивляться тому, что мальчику приходят в голову такие странные мысли.

Мамин муж, т.е. отчим, в повести представлен как «карлик-кровопийца». Только так называла его бабушка. Мальчик слышал о нем всегда что-то плохое от бабушки, поэтому в воображении ребенка рисуется страшный образ, он начинает его бояться.

Саша боится отчима, ему кажется, что он улыбается «зловеще», потому что он ничего не знает об этом человеке, а бабушка говорит о нем только плохое.

Таким образом, в повести показан тяжелый мир несчастного детства Саши Савельева, представленный глазами ребенка, но уже переосмысленный автором. Заканчивается повесть счастливо: мальчика забирает мама, он попадает уже в другой мир, по-видимому, на этом заканчивается и детство.

1.2 Психологический анализ повести «Похороните меня за плинтусом»

Утраченные мечты, несбывшиеся надежды... как часто, обладая в потенциале большими возможностями, мы не умеем ими воспользоваться. Причина кроется в нашей недостаточной развитости, которая приводит к полной неспособности сделать свою жизнь счастливой. Самое печальное, когда средством и способом решения внутренних психологических проблем и противоречий взрослых становится ребенок. Именно так происходит в повести Павла Санаева. Повествование идет от лица мальчика Саши Савельева, но все пространство повести занимает собой фигура бабушки.

Целесообразно упомянуть семью бабушки и дедушки, в которой с 4-х лет живет Саша. Этот брак, теперь уже немолодых людей, не был результатом вдруг вспыхнувшей страсти или романтической влюбленности. Дедушка, в то время актер МХАТа, приехал с театром в Киев на гастроли и женился «назло», на спор. Причиной столь странного поступка, послужила обида на женщину, с которой у него были отношения: "вот она еще пожалеет, прибежит..." Эта анальная обида сыграла свою роковую роль. Скоропостижный брак, как мы увидим далее, так и не стал счастливым.

Бабушка, в свою очередь, увлеклась симпатичным на "мордашку" актером, тоже не испытывая глубокого чувства. Маклаков это трактует как анально-кожно-зрительная с опорой на кожу и малоразвитым зрительным вектором, способным наполняться лишь через непосредственную смену зрительных впечатлений. Поэтому и хотела наша юная бабушка в большой город, где ее влекли выставки, театры, возможность покрасоваться в новом обществе. Кожное желание новизны и больших возможностей также сыграло свою роль.

В этих условиях Нина Антоновна, женщина немалого темперамента, так и не сумела реализовать свой кожно-зрительный сценарий. Не было светских вечеров, где она блистала в центре внимания, не было спектаклей, где она играла и выплескивала свои эмоции, не было признания, аплодисментов публики, внимания к ее персоне.

Так и не реализовав себя, уже бабушкой, она разыгрывает ежедневный спектакль дома, невольными участниками которого становится ее семья и просто знакомые. Если к этому еще добавить анальный вербальный садизм, слегка приукрашенный шутками и некой театральностью, и тотальный кожный контроль, то мы получим полную картину атмосферы дома.

Обвинения и проклятия в адрес Саши и мужа - нередкое явление в этой семье. "Вонючая, смердячая, проклятущая, ненавистная сволочь!" - наиболее частая характеристика внука, когда бабушка в гневе.

Имея огромный нереализованный зрительный темперамент, бабушка постоянно эмоционально раскачивает себя, вовлекая в эти сцены Сашу и супруга. Поводом может стать даже разбитый чайник:

Оставьте меня. Дайте мне умереть спокойно.

Нина, ну что ты вообще?.. - сказал дедушка и помянул бабушкину мать. - Из-за чайника... Разве можно так?

Оставь меня, Сенечка... Оставь, я же тебя не трогаю... У меня жизнь разбита, причем тут чайник... Иди. Возьми сегодняшнюю газетку. Саша, пойди, положи себе кашки... Ну ничего! -Бабушкин голос начал вдруг набирать силу. - Ничего! - Тут он совсем окреп, и я попятился.- Вас судьба разобьет так же, как и этот чайник. Вы еще поплачете!

Нужно понимать, что на характер Нины Антоновны наложила отпечаток и потеря первого ребенка Алеши во время войны.

Этот стресс только усугубил различные зрительные страхи и фобии Нины Антоновны.

Оказавшись в четырех стенах, Нина Антоновна чувствует себя плохо. Как кожно-зрительной самке ей тесно дома.

"Она работает. Все время с ребенком, по хозяйству..." - объясняет дедушка врачу-психиатру. "Нет. Ей надо с людьми работать. Библиотекарем, продавцом, кем угодно. Она общительный человек, ей нельзя быть одной" - отвечает врач.

Не имея возможности применить себя вне дома, она мечется. Ее нереализованная эмоциональная амплитуда прорывается истериками и бесконечными страхами. В итоге Нина Антоновна оказывается в психиатрической больнице.

"Никакой у меня мании не было, была депрессия, которая усугубилась. Я пыталась объяснить, но сумасшедшую кто слушать станет! Положили меня обманом в больницу - сказали, что положат в санаторное отделение, а положили к буйным. Я стала плакать, меня стали как буйную колоть. Я волдырями покрылась, плакала день и ночь, а соседи по палате говорили: "Ишь, сволочь, боится, что посадят, ненормальной прикидывается". Сеня приходил, я его умоляла: "Забери меня, я погибаю". Забрал, но уж поздно - превратили меня в калеку психически ненормальную. Вот этого предательства, больницы, того, что при моем уме и характере ничтожеством искалеченным стала, - этого я ему забыть не могу. Он в актерах, в гастролях, с аплодисментами, я в болезнях, в страхах, в унижении всю жизнь. А я книг прочла за свою жизнь столько, что ему и во сне не увидеть! "

Дедушка с бабушкой так и жили, по сути чужими друг другу людьми, по привычке, потому, что так сложилось. И если бы дедушка обладал чуть большим темпераментом, то, возможно, брак давно распался. Но он смирился, плыл по течению. Его опора на анальность и, как следствие, привязанность ко всему старому, нежелание изменений здесь тоже сыграли свою роль. Очень системно можно наблюдать и тапочки, и рыбалку, и гараж.

Но и дедушкиному терпению иногда приходил конец, и возникали ссоры.

Рожденная в конце войны дочка Оля, мама Саши, так и не стала любимой для Нины Антоновны. Системно прослеживается совершенно разное отношение к первому и второму ребенку, предпочтение сына дочери. Хорошо видно, как мать ведет себя по отношению к подрастающей дочери: как настоящая кожно-зрительная самка она испытывает чувство соперничества и ревности. Анальное ощущение «недодали», сдобренное зашкаливающей эмоциональной амплитудой, лишь подливает масла в огонь.

Она винит дочь, что та лишила ее жизни, не оправдала ее надежд. Не выбирая слов, она выплескивает на нее всю свою боль.

Что за язык у тебя, мам? Что ни слово, то, как жаба, изо рта выпадает. Чем же я тебя обидела так?

Обидела тем, что всю жизнь я тебе отдала, надеялась, ты человеком станешь. Нитку последнюю снимала с себя: "Надень, доченька, пусть на тебя люди посмотрят!" Все надежды мои псу под хвост!

А что ж, когда люди на меня смотрели, ты говорила, что они на тебя, а не на меня смотрят?

Когда такое было?

Когда девушкой я была. А потом еще говорила, что у тебя про меня спрашивают: "Кто эта старушка высохшая? Это ваша мама?" Не помнишь такого? Я не знаю, что с Мариной Влади было бы, если б ей с детства твердили, что она уродка.

Я тебе не говорила, что ты уродка! Я хотела, чтоб ты ела лучше, и говорила: "Не будешь есть, будешь уродяга".

Всякое ты мне говорила... Не буду при Саше. Ногу ты мне тоже сломала, чтобы я ела лучше?

Я тебе не ломала ноги! Я тебя стукнула, потому что ты изводить начала! Идем с ней по улице Горького, - стала рассказывать мне бабушка, смешно показывая, какая капризная была мама, - проходим мимо витрин, манекены какие-то стоят. Так эта как затянет на всю улицу: "Ку-упи! Ку-упи!" Я ей говорю: "Оленька, у нас сейчас мало денежек. Приедет папочка, мы тебе купим и куклу, и платье, и все что хочешь..." "Ку-упи!" Тогда я и стукнула ее по ноге. И не стукнула, а пихнула только, чтоб она замолчала.

Так пихнула, что мне гипс накладывали.

В результате такого отношения со стороны матери в детстве Ольга приобрела много негативных якорей, запускающих негативные сценарии. Первый брак Оли распался. Ее замужество также не было «по любви»: Ольга вышла замуж, чтобы вырваться из-под жесткого кожного контроля матери. Такие ситуации часто бывают в жизни. Проецируя собственный сценарий неудач на детей, мы даем им эти якоря и будучи уже взрослыми они раелизовывают эти неудачи родителей в своей жизни.

Анально-кожно-зрительная Оля имела опору на анальность и была небольшого темперамента. Она боялась матери. Ей всегда сложно было противостоять материнскому давлению, и ее развод также не обошелся без вмешательства матери.

После развода, по словам бабушки, "тяжкой крестягой" повесила дочь ей на шею внука. На самом деле Нина Антоновна сделала все, что бы Саша жил с ней. Рождение внука стало в каком-то смысле для нее спасательным кругом. Она, по словам дедушки, даже "вроде успокоилась". Во внуке она увидела, наконец, цель, применение своим силам и желаниям, свою реализацию.

Нина Антоновна обрушивает на внука весь свой темперамент. Большая доля страха в зрении дополняется сверхзаботой в анальности. Любовь ее принимает уродливые формы:

"По любви - нет на свете человека, который бы любил его, как я люблю. Кровью прикипело ко мне дитя это. Я когда ножки эти тоненькие в колготках вижу, они мне словно по сердцу ступают. Целовала бы эти ножки, упивалась! Я его, Вера Петровна, выкупаю, потом воду менять сил нет, сама в той же воде моюсь. Вода грязная, его чаще, чем раз в две недели, нельзя купать, а я не брезгую. Знаю, что после него вода, так мне она как ручей на душу. Пила бы эту воду! Никого, как его, не люблю и не любила! Он, дурачок, думает, его мать больше любит, а как она больше любить может, если не выстрадала за него столько? Раз в месяц игрушку принести, разве это любовь? А я дышу им, чувствами его чувствую!"

Это - настоящий эмоциональный вампиризм. На самом деле кроме отторжения такая любовь ничего не вызывает. Своим «воспитанием» бабушка взращивает страхи Саши, не дает ему окрепнуть, тормозит его развитие. Стараясь привязать мальчика к себе, она манипулирует его болезнями, вынуждает его чувствовать себя больным, испытывать страх смерти, страх потери мамы...

Не удивительно, что Саша не любит бабушку. "От бабушкиных поцелуев внутри у меня все вздрагивало, и, еле сдерживаясь, чтобы не вырваться, я всеми силами ждал, когда мокрый холод перестанет елозить по моей шее. Этот холод как будто отнимал у меня что-то, и я судорожно сжимался, стараясь это "что-то" не отдать. Совсем иначе было, когда меня целовала мама".

С бабушкой Саша не чувствует себя в безопасности, что так важно для ребенка, особенно зрительного. Напротив, она постоянно внушает ему, что он очень болен, и все с ним очень плохо.

"Ты же смердишь уже. Чувствуешь? "

"Хотя ты и вырасти-то не успеешь, сгниешь годам к шестнадцати"

Саша говорит:

"Я всегда знал, что я самый больной и хуже меня не бывает, но иногда позволял себе думать, что все наоборот и я как раз самый лучший, самый сильный, и дай только волю, я всем покажу. Воли мне никто не давал, и я сам брал ее в играх, разворачивавшихся, когда никого не было дома, и в фантазиях, посещавших меня перед сном".

«Как-то бабушка показала пальцем в телевизор, где показывали юношеские мотогонки, и восторженно сказала:

Есть же дети!

Эту фразу я слышал уже по поводу детского хора, юных техников и ансамбля детского танца, и каждый раз она выводила меня из себя.

А я их обгоню! - заявил я, при том, что даже на маленьком велосипеде "Бабочка" ездил с колесиками по бокам заднего колеса и только по квартире. Разумеется, я не думал, что могу обогнать мотоциклистов, но мне очень хотелось сказать, что я обгоню, и услышать в ответ: "Конечно, обгонишь!"

Ты?! - презрительно удивилась в ответ бабушка. - Да ты посмотри на себя! Они здоровые лбы, ездят на мотоциклах, тебя, срань, плевком перешибут!»

Оказывая на Сашу такое колоссальное негативное давление, Нина Антоновна уверена, что всю жизнь посвящает ему и любит только его. Рационализация и самообман бабушки - пример того, как можно жить в собственной иллюзии и не видеть страданий, причиной которых становишься.

Царивший в семье жесткий кожный контроль Нины Антоновны, дополняет картину семейного уклада. Все подчинялось ее распорядку и указаниям. То, как выражает себя стрессующая нереализованная кожа, доходит до абсурда. Подозрительность, страсть к накопительству, припрятывание и перепрятывание на черный день.

"Все деньги, которые приносил дедушка, бабушка распихивала по одной ей ведомым тайникам и часто потом забывала, сколько и куда положила. Она прятала деньги под холодильник, под шкаф, засовывала в бочонок деревянному медведю с дедушкиного буфета, клала в банки с крупой. В книгах были какие-то облигации, поэтому бабушка запрещала их трогать, а если я просил почитать, то сперва перетряхивала книжку, проверяя, не завалялось ли что. Как-то она спрятала в мешок с моей сменной обувью кошелек с восемьюстами рублями и искала его потом, утверждая, что в пропаже повинна приходившая накануне мама. Кошелек мирно провисел неделю в школьном гардеробе, а гардеробщицы не знали, что под носом у них куда более ценная пожива, чем украденная однажды с моего пальто меховая подстежка. "

Бабушка всегда следовала кожному правилу "слово-серебро, а молчание золото", и учила этому Сашу. Лгала по-кожному легко, будучи уверена, что иначе нельзя:

"Бабушка часто объясняла мне, что и когда надо говорить. Учила, что слово - серебро, а молчание - золото, что есть святая ложь и лучше иногда соврать, что надо быть всегда любезным, даже если не хочется. Правилу святой лжи бабушка следовала неукоснительно. Если опаздывала, говорила, что села не в тот автобус или попалась контролеру; если спрашивали, куда уехал с концертами дедушка, отвечала, что он не на концерте, а на рыбалке, чтобы знакомые не подумали, будто он много зарабатывает и, позавидовав, не сглазили".

Вся жизнь Саши ограничена запретами на развлечения и игры, обычные для других детей. Бесконечной чередой проходят приемы лекарств, сдача анализов и походы по врачам. Несколько раз уже мама пыталась забрать Сашу, но каждый раз его возвращали обратно. Только встречи с мамой, становятся для него настоящим праздником. "Редкие встречи с мамой были самыми радостными событиями в моей жизни. Только с мамой было мне весело и хорошо. Только она рассказывала то, что действительно было интересно слушать, и одна она дарила мне то, что действительно нравилось иметь. Бабушка с дедушкой покупали ненавистные колготки и фланелевые рубашки. Все игрушки, которые у меня были, подарила мама. Бабушка ругала ее за это и говорила, что все выбросит.

Мама ничего не запрещала. Когда мы гуляли с ней, я рассказал, как пытался залезть на дерево, испугался и не смог. Я знал, что маме это будет интересно, но не думал, что она предложит попробовать еще раз и даже будет смотреть, как я лезу, подбадривая снизу и советуя, за какую ветку лучше взяться. Лезть при маме было не страшно, и я забрался на ту же высоту, на какую забирались обычно Борька и другие ребята.

Мама всегда смеялась над моими страхами, не разделяя ни одного. А боялся я многого. Я боялся примет; боялся, что, когда я корчу рожу, кто-нибудь меня напугает, и я так останусь; боялся спичек, потому что на них ядовитая сера. Один раз я прошелся задом наперед и боялся потом целую неделю, потому что бабушка сказала: "Кто ходит задом, у того мать умрет". По этой же причине я боялся перепутать тапочки и надеть на левую ногу правый. Еще я как-то увидел в подвале незакрытый кран, из которого текла вода, и стал бояться скорого наводнения. О наводнении я говорил лифтершам, убеждал их, что кран надо немедленно закрыть, но они не понимали и только глупо переглядывались.

Мама объясняла, что все мои страхи напрасны. Она говорила, что вода в подвале утечет по трубам, что задом наперед я могу ходить сколько угодно, что приметы сбываются только хорошие. Она даже специально грызла спичку, показывая, что головка ее не так уж ядовита".

Но Саша вынужден жить с бабушкой: она никогда не отпускала его, свое единственное наполнение и отдушину. Его зрение наполняется страхами, не имея возможности развиваться. Он сопротивляется, как может, но он еще мал, ему сложно противостоять давлению. Фантазии зрительного ребенка начинают вращаться вокруг смерти.

"Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, - придумал я однажды. - Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище".

"Когда мне пришла в голову такая прекрасная мысль - быть похороненным за маминым плинтусом, то единственным сомнением было то, что бабушка могла меня маме не отдать. А видеть из-под плинтуса бабушку мне не хотелось. Я так прямо у бабушки и спросил: "Когда я умру, можно меня похоронят у мамы за плинтусом?" Бабушка ответила, что я безнадежный кретин и могу быть похоронен только на задворках психиатрической клиники. Кроме того, оказалось, что бабушка ждет не дождется, когда за плинтусом похоронят мою маму, и чем скорее это случится, тем лучше. Я испугался задворок психиатрической клиники и решил к вопросу похорон пока не возвращаться, а годам к шестнадцати, когда совсем сгнию, поставить его ребром: последняя воля усыпающего - и все тут. Бабушка не открутится, а мама будет только рада, что меня похоронят совсем рядом".

Общение с мамой, как тоненькая ниточка, выводит Сашу из страха в любовь, дает ему возможность развиваться. Ведь любовь и близость с матерью очень важны для ребенка, они дают ему чувство защтщенности и надежности. Саша любит маму, она единственная дает ему жизненно необходимое чувство безопасности, с ней у него настоящая, спасительная для мальчика, эмоциональная связь.

"Чумочкой мы с бабушкой называли мою маму. Вернее, бабушка называла ее бубонной чумой, но я переделал это прозвище по-своему, и получилась Чумочка".

"Я любил Чумочку, любил ее одну и никого, кроме нее. Если бы ее не стало, я безвозвратно расстался бы с этим чувством, а если бы ее не было, то я вовсе не знал бы, что это такое, и думал бы, что жизнь нужна только затем, чтобы делать уроки, ходить к врачам и пригибаться от бабушкиных криков. Как это было бы ужасно и как здорово, что это было не так. Жизнь нужна была, чтобы переждать врачей, переждать уроки и крики и дождаться Чумочки".

"Прикосновение ее губ возвращало все отнятое и добавляло в придачу. И этого было так много, что я терялся, не зная, как отдать что-нибудь взамен. Я обнимал маму за шею и, уткнувшись лицом ей в щеку, чувствовал тепло, навстречу которому из груди моей словно тянулись тысячи невидимых рук. И если настоящими руками я не мог обнимать маму слишком сильно, чтобы не сделать ей больно, невидимыми я сжимал ее изо всех сил. Я сжимал ее, прижимал к себе и хотел одного - чтобы так было всегда". Как трогательны эти излияния маленького человека, как показательны переживания взрослого человека, его детские чувства и привязанности.

"Я начинал ждать ее с самого утра и, дождавшись, хотел получить как можно больше от каждой минуты, что ее видел. Если я говорил с ней, мне казалось, что слова отвлекают меня от объятий; если обнимал, волновался, что мало смотрю на нее; если отстранялся, чтобы смотреть, переживал, что не могу обнимать. Я чувствовал, что вот-вот найду положение, при котором можно будет делать все сразу, но никак не мог его отыскать и суетился, ужасаясь, как быстро уходит время, которого у меня и так было мало".

Только благодаря своему большому темпераменту Саша не сломался. Несмотря на негативное давление бабушки, он смог выдержать и преодолеть ее влияние. Да, он боялся, но сумел выстоять и научился любви благодаря маме, ее поддержка давала ему силы.

Нина Антоновна при огромном потенциале всю жизнь бьется в рамках собственной неразвитости... Имея от природы большие возможности, она не сумела воспользоваться ими, не сумела прожить счастливую жизнь. Сжигаемая собственными нереализованными желаниями, она страдала сама и была причиной страданий других - печальный итог...

Внимание читателей, несомненно, привлечет монолог бабушки о своей жизни (интересно, что героиня ведет разговор по телефону, но мы не слышим реплик адресатов ни Веры Петровны, ни Тонечки). Это попытка себе самой объяснить причины собственных поступков, это самоанализ израненной души, которую «изгваздали!», по словам бабушки. Неслучайно, рассказчик употребляет слово "плач", а не привычное "слезы".

«Господи! Зачем ты, Господи, на шею мою крестягу такую тяжкую повесил?! За какие грехи? За Алешеньку? Был золото мальчик, была бы опора на старости! Так не моя в том вина… Нет, моя! Сука я! Не надо было предателя слушать! Не надо было уезжать! И курву эту рожать нельзя было! Прости, Господи! Прости грешную! Прости, но дай мне силы крестягу эту тащить! Дай мне силы или пошли мне смерть! Матерь Божья, заступница, дай мне силы влачить этот тяжкий крест или пошли мне смерть! Ну что мне с этой сволочью делать?! Как выдержать?! Как руки не наложить?!» Здесь и желание раскаяния, и безысходность, и осознание своей греховности. Но нет духовного движения, нет искренней молитвы, нет любви. А потому последующие слова будут похожи на самооправдание. Конечно, читатель вздрогнет от описания испытаний, которые легли на плечи юной доверчивой девушки из Киева. Мы понимаем, что Нина Антоновна «не всегда такая старая была, страшная, беззубая…не всегда кричала так и плакала». Попробуем проследить за движением мысли героини. Как же все произошло, кто виноват?

Муж? Да, виноват, что привез ее в девятиметровую комнату, в том, что тугодум, в том, что ленномыслящий был и не купил нормальной мебели, в том, что родственников своих многочисленных привечал в доме. Список этих претензий можно продолжать. Ясно одно, что добрая и открытая улыбка, которая так ее сначала привлекла в нем, теперь не спасала от семейных проблем. Трудности военных лет вызвали у нее только ожесточение в сердце, неверие в милосердие и отзывчивость, потому что, как ей казалось, ее предал самый близкий, отправив с сыном в эвакуацию. Вот с этой ненавистью («Вот этого предательства, больницы, того, что при моем уме и характере ничтожеством искалеченным стала,- этого я ему забыть не могу») и воспитывала дочь. Кажется, что закричи она раньше о своей боли, обратись с мольбой о помощи к близким, не случилось бы такого отчуждения. Мы видим, что и дочь, и муж готовы быть рядом, хотят подставить свое плечо, но уже «оборвалася ниточка любви», по верному и пронзительному замечанию внука. И за что она винит дочь? Что та не научилась быть независимой, а стала костылем для хромого «гения». Боится ли бабушка этой мягкости, или уже забыла, что это такое, но душа ее страдающая, гибнущая в этих противоречиях между любовью и ненавистью, вызывает сочувствие. Ее признание дорогого стоит: «Выла бы от этой любви, а без нее зачем мне жить». Только исказилось это великое чувство страхом и потерей истинного смысла жизни. «- А почему наш кораблик стоит и никуда не плывет? - спрашивает героиня. - Потому что с него сбросили сети… А в сети попались только две рыбки». "Запуталась", сбилась с пути, блуждая в лабиринтах своей души.

Так, через прямые реплики высвечивается душевное состояние героини. Мученья от нереализованных возможных результатов очень тяжелы и часто являются непосильной ношей даже для развитой личности.

Сашин дед не выдерживает в очередной раз бабушкиного скандала и уходит из дома, к товарищу по рыбалке, единственному человеку, которому может сказать самое важное. Он рассказывает о своей жизни, почти невыносимой жизни. Товарищ удивляется и спрашивает, отчего же ты не освободишься от этой жизни? В чем проблема? Дед молчит, а потом рассказывает, как познакомился когда-то с юной Лидой, как сделал ей предложение и увез в Москву, как родился их первенец, а потом началась война и Лида с сыном уехала в эвакуацию. Как умер их малыш и как горевала Лида, как тронулась умом, и пришлось ее положить в психиатрическую больницу, как менялся и становился все ужаснее ее характер, и как невозможно после всего пережитого вот так взять и бросить ее. Сердцем прикипел. Так говорит сам дед. Критик от гильдии психологов может основательно прокомментировать ситуацию психологической зависимости, патологической формы симбиоза, деструктивной семьи. Лечиться, лечиться и лечиться - мог бы быть профессиональный вердикт.

Последний диалог бабушки и ее дочери рисует чудовищную картину разъединения близких людей. Тем трогательнее и символичнее звучат прорывающиеся сквозь жуткие проклятия слова любви и мольбы о прощении: «Чиста была. Что ж я из-за тебя перед Богом вину нести должна?... Господи, за что ж такая судьба мне? … За что, за милосердие, тобой же посланное, такие муки шлешь? Всю жизнь дочери отдавала! Кричала на нее, так ведь от отчаяния! Ну прости меня. Топтать каждый может, а ты прости. Покажи, что величие есть в тебе. …Простишь, буду знать, что недостойна голос на тебя повысить. Ноги тебе целовать буду за такое прощение! Грязная дверь у тебя какая… Слезами своими умою ее. Весь порог оботру губами своими, если буду знать, что тут доченька живет, которая матери своей все грехи простила. Открой дверь, докажи, что ты не подстилка, а женщина с величием в душе. Буду спокойна, что ребенок достоин такой матери, уйду с миром. Думаешь, не вижу, кого он из нас любит? Хоть бы раз взглянул на меня, как на тебя смотрит. Хоть бы раз меня так обнял. Не будет мне такого, не суждено! А как смириться с этим, когда сама его люблю до обморока! Он скажет «бабонька», у меня внутри так и оборвется что-то слезой горячей радостной. Грудь ему от порошка моего отпустит, он посмотрит с облегчением, а я и рада за любовь принять это. Пусть хоть так, другого все равно не будет. …Он последняя любовь моя, задыхаюсь без него. Уродлива я в этой любви, но какая ни есть…».

Слезы примирения и, наверное, прощения должны очистить души близких людей, которые искренне плакали, когда хоронили бабушку.

Заключительная сцена повести описывает похороны бабушки. Саша останется жить с мамой и ее новым мужем. По портрету, представленному в повести, видно, что он сможет стать мальчику хорошим отчимом. Мама счастлива с ним, и в этой семье совсем другая атмосфера. Отсутствует страх, и есть любовь, родство душ и взаимопонимание. Саше только семь лет, еще есть время для его развития, и мы надеемся, что пережитые негативные моменты оставят в его жизни минимальный след.

Повесть "Похороните меня за плинтусом" - почти полностью системное произведение. Павел Санаев описывает жизнь, такую, какая она есть, порой точнейшим образом отражая системность характеров и формирование жизненных сценариев. Глубокое осмысление происходящего с каждым из нас и всеми в целом можно получить на тренинге по системно-векторной психологии - новой науке о человеке.

В данной главе были рассмотрены: психологические особенности повести, образ главного героя, взаимоотношения в семье Санаевых и был проведен психологический анализ произведения.

Глава 2 Автобиографические истоки повести «Похороните меня за плинтусом»

2.1 Автобиографизм в повести

Павел Санаев - известный российский писатель, сын актрисы Елены Санаевой, его отчимом был популярнейший советский артист и режиссер Ролан Быков. Однако в детстве, до 12 лет, Павел Санаев жил вместе с бабушкой и дедом.

В 1992 году Павел Санаев окончил ВГИК, сценарный факультет. Судьба Павла неслучайно связана с кино - 1982 году он сыграл в роли очкарика Васильева в замечательной киноленте Ролана Быкова "Чучело". Уже после был кинофильм "Первая утрата", который стал лауреатом кинофестиваля в Сан-Ремо.

Режиссеру Павлу Санаеву принадлежат киноленты "Последний уик-энд", "Каунасский блюз" и "Нулевой километр". В 2007 году был издан одноименный роман по фильму "Нулевой километр". В 2010 году издана книга "Хроники раздолбая", а "Похороните меня за плинтусом" экранизирована режиссером Сергеем Снежкиным. П. Санаев был официальным переводчиком таких кинолент, как "Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар", "Остин Пауэрс", "Властелин Колец", "Очень страшное кино".

П. Санаев родился в 1969 году в Москве. До двенадцати лет он жил у бабушки, это было очень тяжелое время, о нем он и рассказывает в книге "Похороните меня за плинтусом".

Это время, прожитое под строгим присмотром авторитарной, безрассудно обожающей внука бабушкой, по словам автора, были платой за книгу. "Похороните меня за плинтусом" - книга очень личная, имеет автобиографическую основу, хотя многое в ней выдумано и преувеличено автором: "Моя повесть не абсолютная автобиография. Это литературное произведение на основе реальных событий моего детства". Например, последний монолог бабушки перед закрытой дверью квартиры Чумочки является вымышленным, т.е. это была попытка повзрослевшего Санаева понять и простить бабушку за все. Однако тема домашней тирании оказалась близка современным читателям, а в образе бабушки-деспота многие увидели и своих близких родственников.

Книга была напечатана в 1996 году. Критики отнеслись к ней благосклонно, но она была почти не замечена читательскими массами. А в 2003 году пришел настоящий бум на произведения Павла Санаева. Его книга выходила большими тиражами более пятнадцати раз. В 2005 году автор был удостоен премии "Триумф-2005".

Повесть "Похороните меня за плинтусом" начинается так: "Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу…".

Под карликом-кровопийцей имеется в виду Ролан Быков, который представлен в книге глазами своей тёщи. Однако именно он первым прочел отрывки рукописи (писать повесть Санаев начал еще в юности) и, одобрив, вдохновил Павла на продолжение. Ролан Антонович увидел в повести литературную ценность, творческое начало, а не просто автобиографические заметки, и именно ему посвятил свою книгу П. Санаев.

Елена Санаева была полностью предана мужу (Р. Быкову). Она ездила с ним на съемки в разные города, заботилась о его здоровье. Ради него Елена даже рассталась с сыном Павлом, оставив его жить у бабушки с дедушкой. По официальной версии: "Быков много курил, а у ребенка была астма…". Свекровь тоже считала, что в ее квартире чужому ребенку не место (Санаева с мужем долго жили в квартире матери Р. Быкова). От разлуки с матерью мальчик сильно страдал, Е. Санаева не находила себе места. Были моменты, когда она возвращалась после встреч с сыном и очередного скандала с матерью (а эти скандалы стали уже неотъемлемой частью свиданий) и готова была броситься под поезд метро. Она ничего не могла поделать.

Однажды Е. Санаева выкрала собственного сына. Тайком, выждав момент, когда мать вышла в магазин, она быстро увела ребенка с собой. Но сын сильно заболел, ему требовались особые лекарства и уход, а ей нужно было уезжать с Роланом Быковым на съемки. Павел вновь вернулся к бабушке.

Актриса смогла вернуть сына только, когда ему исполнилось 11 лет.

Бабушка пробовала несколько раз возвратить внука, но не смогла этого сделать, мальчик вышел из ее подчинения, глотнув свободы в доме мамы и получив заряд самостоятельности и устойчивости в общении с Роланом Быковым.

Отношения Павла с Р.А. Быковым поначалу не складывались. Паша ревновал мать к Быкову, боролся за ее внимание, которого ему так не хватало в раннем возрасте, по- детски провоцируя и нередко испытывая терпение отчима. Однако позже их отношения наладились, П. Санаев очень уважал Р. Быкова.

П. Санаев опубликовал книгу только после смерти дедушки и бабушки, хотя она была написана на несколько лет раньше. Книга явилась необходимым для автора освобождением от детских страхов и комплексов, внушенных мальчику бабушкой. Павел Санаев выговорился о своем сложном детстве и как бы дистанцировался от него, отошел на безопасное расстояние, сложное и тяжелое детство больше не давило на него.

2.2 Интервью с Павлом Санаевым

Интервью необходимо, чтобы слова о жизни в доме бабушки и дедушки шли от самого автора, только он со всей достоверностью мог рассказать эту историю и пояснить недосказанные в книге моменты. Здесь представлены выдержки из интервью с автором, которые наиболее полно соответствуют заявленной теме.

По Фрейду я должен был вырасти клиническим идиотом с глубинным комплексом неполноценности. Маме, связавшей жизнь с Роланом Быковым, меня не отдавали. Дедушка считал, что у него украли дочь и, применяя кинематографический термин, говорил, что они вместе "не монтируются". Бабушка утверждала, что мама живет с "карликом-кровопийцей", который хочет забрать дедушкину машину, гараж и квартиру, а меня погубить как потенциального наследника. Самому потенциальному наследнику бабушка прочила кладбище не позднее шестнадцати лет.

В книге "Похороните меня за плинтусом" есть персонаж карлик-кровопийца Дядя Толя из Сочи. Это и есть Ролан Антонович? Моя повесть не абсолютная автобиография. Это литературное произведение на основе реальных событий моего детства. Представьте себе несколько старых вязанных шапочек, которые распустили, чтобы связать из них новый свитер. Повесть написана от лица Саши Савельева, а не Паши Санаева, и было бы неверно проводить прямые параллели между жизнью нашей семьи и книгой "Похороните меня за плинтусом".

История отношений старшего поколения моей семьи к Ролану - наглядный пример того, насколько нелепыми являются любые внутрисемейные конфликты. Бабушка, осыпавшая Ролана проклятиями, обязана ему последними месяцами жизни, а дедушка, клявшийся никогда не переступать порог его дома, умирал в этом самом доме фактически у него на руках.

Моя бабушка была очень сильным и одаренным человеком, но в силу разных обстоятельств, не сумела направить свою энергию в нужное русло и превратилась в домашнего деспота. Это не исключительный случай. Таких людей тысячи, если не миллионы, причем по всему миру. Бабушка подавляла всех - и дедушку, актера Всеволода Санаева, и маму, актрису Елену Санаеву, и меня, своего единственного внука. Она тоже мечтала когда-то стать актрисой, но судьба распорядилась иначе - война, эвакуация, смерть первого ребенка, мания преследования в последние годы Сталинской эпохи. Можно было бы покорно принять роль домашней хозяйки, но бабушка, не без оснований, считала себя эмоционально и интеллектуально выше дедушки.

"Учу с Севой роль, он не может и двух слов связать, а я уже все наизусть выучила!" - часто говорила она знакомым. Дедушка терпел ее деспотизм, но терпел не от слабости характера, а от доброты к ней. Еще до моего рождения друзья предлагали ему: "Брось ее! Что ты все это терпишь? Дальше хуже будет!" Дедушка сокрушенно качал головой: "Она мне двоих детей родила. Один умер в эвакуации, дочь болеет все время. Как я ее брошу, она ведь сама себя не прокормит," - и нес этот крест с библейским терпением. Крики, проклятия и манипуляция чувством вины были главным оружием бабушки. Она любила нас, но любила с такой тиранической неистовостью, что ее любовь превращалась в оружие массового поражения. Противостоять бабушке не мог никто, и встреча с Роланом стала для мамы шансом изменить соотношение сил в свою пользу.

Он единственный был сильнее бабушки, и она сразу это почувствовала. Отношения между Роланом Антоновичем и бабушкой с дедушкой отражаются в этой истории как в капле воды. Это была медленная эволюция от категорического неприятия к признанию. И как бы ни пафосно прозвучали эти слова - любовь в этих отношениях победила! Бабушка могла умереть на три месяца раньше, если бы не Ролан Антонович.

У нее начался отек легких, приехали врачи и в полной растерянности стали ждать конца. Не расстерялся один Быков: "Что вы ждете? Немедленно везите ее в реанимацию!" Бабушку откачали и она прожила еще три месяца в больнице. Вы скажите, что такое три месяца, что они могли изменить? Эти три месяца изменили все! В это время бабушка разрешила маме о себе заботиться, и их болезненные отношения были искуплены той любовью, которую мама отдала бабушке. Бабушка всю жизнь попрекала маму, что все ей отдала, а дочь, неблагодарная, ничего взамен не сделала, причем сделать что-либо было заведомо невозможно!

Что может сделать ребенок против такой мощной личности? Я жил у бабушки с четырех лет, и даже не задумывался, что может быть как-то иначе. Лишь однажды, когда мне было лет восемь, мы с мамой сбежали. Это случилось внезапно. Мама, улучив момент, когда бабушка вышла в магазин, а дед был где-то на съемках, увезла меня к себе. Тогда они жили с Роланом Антоновичем на Пятницкой. Те дни остались в памяти как дни какого-то невероятного, свалившегося на голову, счастья! Мне было позволенно печатать на любимой пишущей машинке Ролана. Не знаю почему, наверное сработало предчувствие своего будущего, но пишущая машинка заворожила меня с первого взгляда. Я перестукивал на ней что-то из книжек, и это занятие казалось мне самым интересным из всех возможных. К сожалению, машинка нужна была Ролану Антоновичу для работы, и он у меня ее периодически забирал. Словом, это была совсем другая жизнь, так не похожая на жизнь у бабушки, где меня пичкали лекарствами, ругали за ошибки в тетради и постоянно называли идиотом.

Внушение комплекса вины было главным оружием бабушки, и этот комплекс мог остаться у мамы на всю жизнь. Но благодаря Ролану, мама успела сполна отплатить дочерний долг, и бабушка ушла с миром.

Наветы бабушки давлели надо мной только в раннем детстве, когда я действительно верил, что Быков - страшный кровопийца, которых хочет всех нас погубить. Тогда бабушке всерьез удавалось убедить меня, что Ролан подсыпает маме в пищу яд, и я звонил им домой и слезно упрашивал маму ничего дома не есть. Но несколько встреч в более зрелом возрасте полностью изменили мое отношение, а пожив с Роланом на Пятницкой я окончательно признал его "классным дядькой". Он располагал к себе сразу и без малейших усилий, ничего не делал специально - просто был самим собой, и его нельзя было не любить.

Несмотря на деспотизм бабушки, дедушка никогда не воспринимался как подкаблучник, он всегда воспринимался именно как вожак. А потом появился Ролан Антонович и стал непререкаемым вожаком, потеснив дедушку. С него я стал копировать свой образ поведения, подсознательно повторяя и запоминая его поступки, то, как он обращается с женщиной, как ведет себя в той или иной ситуации, как работает. Благодаря Ролану Антоновичу я стал писать и написал в итоге свою первую книгу, которую посвятил ему в знак огромной признательности.

По Фрейду, жизнь у бабушки должна была наложить на меня массу комплексов, и, признаюсь честно, они были. То что их практически не осталось - заслуга Ролана Антоновича. Именно он стал для меня тем самым Отцом с большой буквы - вожаком стаи и примером для подражания. Когда повесть была закончена, вопрос заработка вышел на первый план, и здесь Ролан Антонович тоже проявил самое горячее участие. В 1994 году он отправил меня на полгода в Америку учить английский язык.

Этот жест произвел такое впечатление на бабушку, которая тогда еще была жива, что она провожала навещавшую ее маму до лифта и со слезами говорила: "Передай огромное спасибо Ролану за все, что он сделал для Паши". Вот вам и развязка длительного внутрисемейного конфликта, в котором любовь одержала победу!

В данной главе было изучено: автобиографизм повести «Похороните меня за плинтусом», а также были представлены фрагменты из интервью автора для более глубинного понимания проблемы.

Заключение

Повесть Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом" воплощает тему детства в современной литературе. Книга имеет автобиографический подтекст, писатель взял за основу свою собственную жизнь, свое детство у бабушки. Автор изображает окружающих ребенка людей, влияющих на его жизнь, формирующих его личность. Санаев сумел передать мысли, чувства, переживания мальчика, лишённого материнской ласки и вынужденного пребывать под неусыпным оком бабушки, фанатичная любовь которой очень странно переплетается с постоянной руганью, истериками и домашней тиранией.

Жизнь восьмилетнего Саши без радости, без счастья, без мамы, без весёлых детских проказ просто ужасна. Автор заставляет читателя задуматься о жизни, о взаимоотношениях близких людей, о доброте и любви. П. Санаев и бьет тревогу о том, что повреждено в нашей душе.

Можно путем принуждения заставить ребенка уважать старших. Но это на самом деле будет не уважение к старшим, а страх перед ними.

Можно действовать путем уговоров и увещеваний. Но опыт свидетельствует, что таким образом можно добиться лишь кратковременного результата.

Психологи и педагоги давно подметили природное детское стремление подражать действиям взрослых. Поэтому представляется, что единственной действенной формой воздействия на ребенка является личный пример.

Анализируя формы психологизма, которые в разной степени представлены в повести, мы открываем нравственные начала в жизни человека, его достоинство. Для писателя важно передать с помощью прямой речи истинные мысли и чувства героини, тем самым сохраняя трагические внутренние переживания, эмоции. Монологи бабушки способствуют глубокому проникновению в ее внутренний мир. Важно отметить, что П. Санаев, используя функцию психологической детали, подчеркивает страдания, страх и мучения героев. Осудить, заклеймить, ужаснуться, отвернуться от недостойной героини очень легко. Проявить читательское понимание всегда требует труда.

В своих интервью Санаев также благодарностью говорит о своем отчиме, Ролане Быкове, который вообще не запоминал обид (Павел сказал, что с тем же успехом можно было пытаться обидеть горный хребет), а в семейной жизни проявлял и много ответственности и настоящей человеческой симпатии. Повесть об этом не рассказывает, но ненавязчиво намекает.

В интервью с Александром Нечаевым писатель отмечал, что ни художественный текст, ни фильм не содержат никакой «чернухи», не рассказывают о том, что бабушка всячески сживает со свету своего внука. Повесть не о том, как проявляется домашняя тирания, а о том, как человек, падающий, заблуждающийся, стремится к любви. "Вымышленная исповедь" в автобиографической повести помогает понять, что этот путь особенно тяжел для тех, у кого душа истончилась, поддалась пошлости и бессердечию безжалостного века.

Список литературы

  1. А.Г.Маклаков Общая психология, учебник для вузов, СПб.: Питер, 2004 - 345 С.
  2. Большой психологический словарь/Сост. и общ. ред. Б. Мещеряков В. Зинченко, - СПб.: ПРАЙМ-ЕВРОЗНАК, 2003 - 567 С.
  3. Гинзбург Л.Я. О литературном герое. - Л., 1979. // http://www.pedlib.ru/
  4. Горлик В.А. Конфликт как метод выявления противоречий.// Вопросы психологии. 2003 №3 - 24-32 С.
  5. Гонеев А.Д., Лифенцева Н.И., Ялпаева Н.В. «Основы коррекционной педагогики», М., 2002 - 329 С.
  6. Есин А. Б. Психологизм русской классической литературы. - М., 1988 - 298 С.
  7. Игумнов С.А. Психотерапия и психокоррекция детей и подростков. М., 2000 - 342 С.
  8. Компанеец В.В. Художественный психологизм в советской литературе (1920-е годы) / В.В. Компанеец. - Л.: Изд-во «Наука», 1980 - 513 С.
  9. Корниенко А. Ф. Методология и методы психологического исследования: Учебное пособие. - Казань: Изд-во КГПУ, 2003 - 418 С.
  10. Корниенко А.Ф. Психодиагностика: Учебное пособие. - Казань: Изд-во КГПУ, 2003 - 376 С.
  11. М. Ньютон Предназначение души. Жизнь между жизнями./ Пер. с англ. К.Р. Айрапетян.- СПб.: Будущее Земли, 2005 - 384 С.
  12. Н.С. Лейптес Возрастная одаренность и индивидуальные различия. Избранные труды: МПСИ, 2003 - 387 С.
  13. О.И. Каяшева Г.Г. Кравцов Личностная рефлексия как возрастное психологическое новообразование. Вестник РГГУ. 2006. № 1. Сер. «Психология» - 34-38 С.
  14. Решетникова О.В. «Понять - значит помочь» «Школьный психолог 2004г. №36 стр.22-23»
  15. Санаев П. Похороните меня за плинтусом. - М.: Астрель: АСТ, 2009. // http://bookz.ru/authors/prislannie-knigi/prislannie104/1-prislannie104.html
  16. Сапогова Е.Е. Психология развития человека. - М.: Аспект пресс, 2001- 287 С.
  17. Соболева М. Ролан Быков и Елена Санаева. «Тебя Бог выдумал и послал мне…» // Дарья. - №4. - 2010. - С. 12 - 13.
  18. Семенова О.А. Кошельков Д.А., Мачинская Р.И. Возрастные изменения произвольной регуляции деятельности в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте. // Культурно-историческая психология. 2007. №4. - 12-18 С.
  19. Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992 - 567 С.
  20. Хализев В. Е. Теория литературы. - М.: Высшая школа, 1999 - 345 С.
  21. Шестакова Е.Ю. Детство в системе русских литературных представлений о человеческой жизни XVIII-XIX столетий. - Автореф. дисс. канд. филол. наук. - Астрахань, 2007 - 24 С.
  22. Ю.Б. Гиппенрейтер Введение в общую психологию, Курс лекций.- М. «Черо», при участии издательства «Юрайт», 2003 - 413 С.
  23. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D1%85%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%B5_%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%8F_%D0%B7%D0%B0_%D0%BF%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%82%D1%83%D1%81%D0%BE%D0%BC
  24. http://plintusbook.ru/
  25. http://plintusbook.ru/karavan/

Скачать: У вас нет доступа к скачиванию файлов с нашего сервера.

3 декабря 2009, 14:48

На экраны выходит фильм «Похороните меня за плинтусом», снятый по очень популярной книге Павла Санаева, писателя, режиссера, внука известного артиста Всеволода Санаева, пасынка знаменитого Ролана Быкова. Фильм снял не автор повести, описавший в ней свое собственное детство, а Сергей Снежкин, питерский режиссер, который многое изменил в этой чужой для него истории, переместил акценты с психологии героев на социальные условия, сделал жесткий и безысходный финал и ничуть не пожалел героев, показав их людьми несчастными, но и алчными, привыкшими к насилию, агрессивными и недобрыми. Тем не менее картина получилась довольно любопытной, отношение к ней разное. Похоже, что выход ее в прокат снова повысит интерес к книге, тиражи которой и без того постоянно допечатываются. О разнице между фильмом и повестью, о своем отношении к версии Снежкина Павел САНАЕВ рассказал Ольге КУЗНЕЦОВОЙ. -- Павел, я знаю, что вы писали сценарий «Похороните меня за плинтусом». Этого сценария придерживались создатели фильма? -- Сценарий, который написал я, по разным причинам не смогли реализовать. По финансовым, по срокам, потому что сценарий охватывал достаточно большой период.... Там были зима, весна, лето, то есть три сезона; предполагалась компьютерная графика. Например, когда ребенок играет в свои игрушки -- в железную дорогу, солдатиков, они оживают при помощи компьютерной графики, и он видит маму в вагоне своего игрушечного поезда. Предполагалось наличие каких-то интересных визуальных вещей, потому что сегодня просто снять кино в четырех комнатах, в четырех стенах одной квартиры -- ну это на уровне сериала получается. Потом вся эта история была по сценарию привязана к 80-му году, в который произошла не только Олимпиада, но и еще очень много знаковых событий -- это смерть Высоцкого, смерть Джона Леннона. Дедушка, который крутит старую «Спидолу», слушая «Голос Америки», узнает об этом, и мы слышим эти песни, слышим эту музыку, слышим из телевизора песню из Олимпиады, которую мы знаем -- «будет в небесах жарко, сложат о героях песни». Была сцена, когда бабушка с мальчиком смотрят закрытие Олимпиады и улетает этот медведь. И, самое главное, что в сценарии, который мной был написан, был совершенно другой финал, поскольку в книге эта точка «хоронили бабушку» визуально очень сильно выстреливает: мы понимаем, что бабушка искупила своей смертью все то, что она делала. Но в фильме мне все-таки хотелось, чтобы был другой финал, более светлый. Поэтому в моем сценарии был такой нюанс: когда бабушка пугает все время мальчика адом и говорит, что в аду его будут черви заживо есть, а он не сможет их отогнать, он в ужасе от всего этого спрашивает: «Хорошо, а что такое рай тогда?» И она, отмахнувшись от него, нарезая какую-то там морковку, выглядывает в окно, видит, что там ребята качают на качелях кого-то из приятелей. И говорит: «Тебя ангелы будут на качелях качать». И когда в финале бабушку опускают в могилу и мальчик смотрит вдаль, его взгляд как бы проходит через облака, и мы видим образ, как бабушку качают на качелях ангелы. Через это видим ее искупление. Вот такая была история. Можно зайти на сайт plintusbook.ru -- там будет выложен мой сценарий, можно будет его прочитать. -- Вы смотрели фильм? Прокомментируете? -- Ну, во-первых, Толя у меня в сценарии был не алкоголик, который ни на что не годен, а действительно талантливый человек, который бьется и не может пробиться и который во всем этом паноптикуме самая вменяемая сила. И второе, что самое главное, и книга, и мой сценарий все-таки были о любви. О том, что люди любят друг друга, но так как каждый сам в себе накопил из-за своей прошлой жизни какое-то количество неровностей и неправильностей, они все превратились в такие кривые зеркала, которые прямое кривят. Вот о чем была книга и сценарий. В фильме же сняли в итоге историю, где никто никого не любит, где все чудовищные, плохие люди, включая дедушку, маму и самого мальчика, чего в сценарии не было. В фильме Толя забулдыга, с которым вообще непонятно что делает эта прекрасная женщина и который предлагает матери бросить ее собственного ребенка. Мальчик, вместо того чтобы испытать наконец счастье сближения с мамой, думает на похоронах бабушки, как достать деньги из бабушкиной заначки. Вот что получилось в итоге -- все плюсы поменялись на минусы. Поэтому я бы сказал, что эта картина не имеет к книге практически никакого отношения, поэтому там нет моего имени в титрах, только «по мотивам книги». Но я бы не сказал однозначно, что картина плохая, потому что я знаю, что многим она нравится, многие ее смотрели и относятся к ней положительно, считают ее сильной, пронзительной. Но если говорить именно о моей оценке, то мне бы хотелось, чтобы все это выглядело по-другому и было бы реализовано на другом уровне -- и техническом, и на уровне истории. Когда мы в свое время обсуждали с оператором, как можно сделать эту историю, то брали в качестве ориентиров «Амели» и «Жизнь прекрасна». В итоге ни «Амели», ни «Жизнь прекрасна» нет близко. -- Почему же вы сами не сняли этот фильм? -- Так получилось, что меня позвали на другой проект, который стал мне интересен. Я думал эти два проекта совместить, но в итоге они наложились один на другой, и пришлось выбирать. В этот момент я почувствовал, что делать историю, которую я уже один раз рассказал, мне не так интересно. Я интуитивно почувствовал, что надо выбирать проект «На игре», а вот с этой историей будь что будет. Есть примеры, когда абсолютно без моего участия в театре ставили спектакль по моей повести -- на сцене Балтийского дома и на сцене Красноярского театра. Я видел эти постановки, и в обеих есть моменты, которые поставлены и сыграны точнейшим образом, я надеялся, что и с экранизацией будет все в порядке. Но в фильме в итоге сама суть истории переиначена. -- Каким образом? Понимаете, история была о неправоте всех правых и правоте всех неправых. В картине этого нет совсем. Линия бабушки сделана в одну ноту. Она в основном кричит, давит, всех грузит, и в ней как-то не видно никаких полутонов. И в спектаклях, и в повести бабушка умирала, когда у нее забирали единственную любовь, внука, то, чем она жила. В фильме она умирает от инфаркта или инсульта, просто бегая вокруг стола, вырывая этого мальчика у матери. В фильме ни любви нет, ни жалости, потому что мне эту бабушку в итоге не жалко. По фильму. Ну умерла и умерла. Хотя есть, я знаю, люди, которые плакали и переживали. -- Я знаю, создатели картины говорят о том, что не последнюю роль в психологии героев играет советская действительность, ее безысходность... -- А я считаю, что эта история абсолютно вечная, потому что и сегодня есть огромное количество таких бабушек. Вы знаете, смешно, когда сегодня художники продолжают бороться с «совком». Они сегодня продолжают воевать с ветряными мельницами 20-летней давности. Ситуация, о которой рассказано в повести, она не от «совка», а от неумения любить, не подчиняя себе другого человека. И эта история тоже на самом деле была про то, что любовь победила, что мальчик все-таки вырвался, что мама его забрала. Да, была принесена жертва-бабушка, которая своей смертью все искупила. Но в итоге разум и любовь победили. И мальчик говорит, что наконец-то счастье стало жизнью. И единственное, что ему мешало это окончательно признать, -- это то, что он предавал мать, пока жил с бабушкой. И он в финале просит прощения за то свое предательство, свидетелем которого мама не была. И вот об этом эта история, а не о том, что вот, мама, возьми у бабушки 100 руб. из книги. -- Как вам актерские работы? -- Актерские работы не могли быть плохими, потому что не могут хорошие, замечательные актеры, такие как Алексей Петренко или Светлана Крючкова, плохо сыграть. Другой вопрос, местами были неточности, но это вопрос к режиссеру. Например, сцена с мышонком. На самом деле, когда бабушка видит перебитого мышонка, ей в этот момент должно быть его искренне, до разрыва сердца жалко. А в фильме это просто еще один повод попилить дедушке мозги. То есть там нет искренней боли бабушки, которая за счет своей болезни -- как обнаженный нерв, и отсюда все у нее происходит. Ей сегодня мышонка до боли жалко, завтра -- ребенка. Вот как должно быть! А мы видим только монстра. Образ Толи мне вообще непонятен. Дочь, которая показывает отцу грудь, -- нонсенс. Хорошо, на мой взгляд, сделан только монолог бабушки о своей жизни. -- Ну а образ мамы? -- У меня опять же вопрос. «Муковисцидоз», которым якобы болен ребенок, это же нечто совершенно непонятное, пугающее, какая-то чуть ли не смертельная болезнь. Вот представьте, что вы узнали, что у вашего сына сию секунду обнаружилось что-то страшное, вы будете танцевать? В зимнем кафе с выпившим своим сожителем. Это все так же нарочито, как придумка, что мальчик с клизмой побежал на улицу и обделался. С клизмой нельзя убежать никуда. Если ее поставили, то она через секунду извергается обратно. Это факт. И такие нарочитые придумки в сочетании с переменой знаков плюс на знак минус дают в итоге фильм, не имеющий почти никакого отношения к книге.

Введение

Заключение

Введение

Детство как важнейшая нравственно-философская и духовно-нравственная тема постоянно волновало отечественных писателей. К ней обращались такие выдающиеся мастера, как С.Т. Аксаков, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, Д.Н. Мамин-Сибиряк, В.Г. Короленко, Н.Г. Гарин-Михайловский, И.А. Бунин и др. Литературоведами изучается феномен детства в творчестве разных писателей: в контексте литературы XVIII-XIX столетий от Н.М. Карамзина к Л.Н. Толстому (Е.Ю. Шестакова, 2007), М.Ю. Лермонтова (Т.М. Лобова, 2008), И.А. Бунина (Е.Л. Черкашина, 2009) и т.д.

Тема детства занимала не только русских писателей ХIХ в., но и писателей ХХ и ХХI вв. В начале ХХ в. ребенок стал восприниматься как знаковая фигура эпохи. Он оказался в центре творческих исканий многих художников слова Серебряного века. Достаточно даже поверхностного взгляда на литературу того времени, чтобы отметить всю серьёзность и принципиальность обращения к этой теме. Мир детства привлёк И.А. Бунина и Л.Н. Андреева, Б.К. Зайцева и И.С. Шмелёва, А.И. Куприна и А.М. Горького, Е.И. Чирикова и А.С. Серафимовича, А.М. Ремизова и М.И. Цветаеву.

Художественная концепция детства в русской литературе имеет значение одной из ключевых проблем современного литературоведения. Универсальные черты и свойства данной концепции сказываются и в произведениях, специально созданных для детей, и в произведениях общей литературы, в которых развивается тема детства. Эти положения определяют актуальность темы данной работы.

Литературоведческая тенденция в период от последней четверти XX века к началу XXI века проявляется в переходе от освещения тем, посвященных творчеству классиков детской литературы (например, А.П. Гайдара, А. Барто, К. Чуковского, В. Катаева, А. Алексина и др.) к попыткам представить литературу о детстве и для детей панорамно, на широком историческом материале, а также стремление к изучению воплощения темы детства в творчестве современных писателей (П. Санаева, Л. Петрушевской, Ю. Вознесенской и др.).

Объект исследования - повесть П. Санаева "Похороните меня за плинтусом".

Предмет исследования - идеи, составляющие тему детства в данном произведении и художественные способы их реализации.

Цель работы: исследовать развитие темы детства в повести П. Санаева "Похороните меня за плинтусом".

Цель исследования определила следующие задачи работы:

) изучить формирование темы детства в русской классической литературе;

) исследовать мир глазами ребенка в повести П. Санаева "Похороните меня за плинтусом".

Практическая значимость исследования состоит в том, что оно может быть использовано в курсе "Истории русской литературы", филологического анализа художественного текста. Кроме того, курсовая работа может стать основой для продолжения исследования в данном направлении.

1. Художественная концепция детства в отечественной литературе

Под художественной концепцией детства подразумевается система образов-идей о детстве и "детском", складывающаяся под воздействием общественно-исторического и литературно-эстетического контекста в творчестве отдельных писателей на протяжении некоторого исторического периода. Художественная концепция детства есть система, процесс и вместе с тем результат проявления черт и свойств концепта "детство" (как он сложился к началу отдельно взятого периода) в конкретных литературных формах.

По мнению И.С. Кона, "отнесение "открытия детства" к строго определенному историческому периоду вызывает у многих историков сомнения и возражения. Тем не менее все ученые согласны с тем, что новое время, особенно XVII и XVIII вв., ознаменовалось появлением нового образа детства, ростом интереса к ребенку во всех сферах культуры, более четким хронологическим и содержательным различением детского и взрослого миров и, наконец, признанием за детством автономной, самостоятельной социальной и психологической ценности". В Средние века внутренний мир ребенка и психоэмоциональная специфика детства еще не были освоены литературой.

В литературе классицизма детские образы еще не занимали сколько-нибудь значительного места, так как классицизм "интересует всеобщее, образцовое в людях, и детство предстает как возрастное уклонение от нормы (не-зрелость), так же как сумасшествие - психологическое отклонение от нормы (не-разумие)".

В XVII в. тема детства - преимущественно поэтическая, но в следующем столетии она отступает из поэтического "центра". В эпоху Просвещения можно отметить появление интереса к детям в литературе, но он носит в основном прозаический, воспитательный характер. Авторы "в своих демократических устремлениях стали писать не только для третьего сословия, выводя литературу за пределы аристократического, избранного круга, но и для детей (низших в возрастной иерархии), видя в них благодатную почву, на которой могут взойти достойные плоды разумности и добронравия".

"Детские и юношеские годы занимают все больше места в просветительских автобиографиях и "романах воспитания", изображаясь как период формирования, становления личности героя. Однако детство, отрочество и юность для просветителей - еще не самоценные этапы жизни, а только подготовка к ней, имеющая главным образом служебное значение".

М. Эпштейн и Е. Юкина, описывая образы детства, констатируют, что "только романтизм почувствовал детство не как служебно-подготовительную фазу возрастного развития, но как драгоценный мир в себе, глубина и прелесть которого притягивает взрослых людей. Все отношения между возрастами как бы перевернулись в романтической психологии и эстетике: если раньше детство воспринималось как недостаточная степень развития, то теперь, напротив, взрослость предстала как ущербная пора, утратившая непосредственность и чистоту детства". Об этом же пишет И.С. Кон: "В романтических произведениях фигурирует не реальный, живой ребенок, а отвлеченный символ невинности, близости к природе и чувствительности, недостающих взрослым". У сентименталистов и романтиков детство выглядит безмятежной порой счастья. Но исследователь также отмечает: "Культ идеализированного детства не содержал в себе ни грана интереса к психологии подлинного ребенка <…> Постулировав существование и самоценность мира детства, романтизм идеализировал его, превратив ребенка в миф, который последующим поколениям предстояло исследовать и тем самым развенчивать".

Коренной переворот, произведенный романтиками, не только определил новые формы литературы для детей, но и ввел тему детства в литературу для взрослых. В русскую литературу тема детства вошла "как признак интенсивного самосознания личности и нации, отдалившихся от своих стихийных, бессознательных истоков - и обернувшихся к ним".

В первой половине XIX века "создавался образ детства с четкими национальными чертами, растворялись признаки сословной принадлежности ребенка". Сформировались каноны образа русского детства - изображение зимы, деревенской жизни и народных забав, чувствительного и доброго ребенка.

Стоит отметить, повесть-сказку "Черная курица, или Подземные жители" (1828) А. Погорельского, в которой автор показывает самоценность детского возраста, богатство душевного мира ребенка, его самостоятельность в определении добра и зла, направленность творческих способностей. Образ Алёши - главного героя повести - открывает целую галерею образов детей - в автобиографических повестях С.Т. Аксакова, Л.Н. Толстого, Н.М. Гарина-Михайловского, в XX веке - А.Н. Толстого, М. Горького и многих других писателей. "Со времени опубликования "Черной курицы." одной из ведущих идей русской литературы стала главная мысль А. Погорельского: ребенок легко переходит из мира мечты и наивных фантазий в мир сложных чувств и ответственности за свои дела и поступки".

Во второй половине XIX века детство как лирическая тема, открытая в творчестве Шишкова, Жуковского, Пушкина, Лермонтова, получила окончательное утверждение. "При этом божественные, ангельские черты в образе ребенка сменяются чертами сугубо реалистическими, хотя образ ребенка не утрачивает своей идеальности. Если поэты первой половины века видели в ребенке идеал современной им эпохи, который сходит на нет по мере взросления, то в восприятии их поздних преемников ребенок идеален в смысле его будущих деяний на благо общества".

К концу XIX века в отдельное тематическое направление выделяются рассказы о детях-сиротах, бедняках, маленьких тружениках. Писатели стремятся привлечь внимание к катастрофическому положению детей, погибающих духовно и физически в тисках буржуазно - капиталистического века. Эта тема звучит в произведениях таких писателей, как Мамин-Сибиряк, Чехов, Куприн, Короленко, Серафимович, М. Горький, Л. Андреев. Тема тяжелого детства проникает и в популярные святочные рассказы, либо подчиняясь сентиментальной идее благотворительности, либо опровергая ее (например, рассказ М. Горького "О девочке и мальчике, которые не замерзли" (1894)). Привлекают внимание писателей и психологические проблемы детей, растущих в так называемых "приличных" семьях. Лев Толстой, Чехов, Достоевский, Куприн, Короленко в своих произведениях проводят подробнейший анализ возрастной психологии детей, факторов воспитательного влияния, обстановки, окружающей ребенка.

Эпоху между 1892 и 1917 годами принято называть Серебряным веком.

Детство в этот период становится одной из ведущих тем литературы. Реалист М. Горький и неореалист Л. Андреев "искали ответ на загадку будущего, исходя из социальных условий детства; они показывали, как "свинцовые мерзости" уходящей в прошлое жизни закаляют детский характер (повесть "Детство" (1913-1914) М. Горького) или губят детскую душу недостижимостью мечты о лучшей жизни (рассказы "Ангелочек" (1899), "Петька на даче" (1899) Л. Андреева)". Темам народного страдания и нравственного самоопределения ребенка посвящали свои произведения и другие писатели реалистического направления: П.В. Засодимский, А.И. Свирский, А.С. Серафимович, А.И. Куприн.

В 20-х годах проблема детей-беспризорников, обозначившаяся с началом Первой мировой войны, обострилась до крайности. Есенин одним из первых написал о них (стихотворения "Папиросники" (1923) и "Русь бесприютная" (1924)).

В 30-х годах "пестрота художественных тенденций сменилась единым "социалистическим реализмом" - творческим методом, предполагавшим, что писатель добровольно следует идеологическому канону изображения действительности. Ранний соцреализм исключал тему дореволюционного детства".

"Чем более авторитарной становилась русская культура, тем меньше оставалось места в пространстве образа героя для художественного психологизма и, как следствие, ребенок изображался как маленький взрослый. Образ сводился к безличному знаку, сюжет - к форме действия. Ребенок подобен взрослому во всем, направление его жизни строго параллельно жизненной устремленности взрослого".

50 годы События Великой Отечественной войны и послевоенное восстановление страны определили весь строй жизни и всю культуру этого времени. Многие поэты создавали в своих стихах образы детей, лишенных войной детства, страдающих, погибающих от голода и обстрелов. Эти детские образы "становились символами самой жизни, уничтожаемой войной (например, А. Ахматова "Памяти Вали", 1942)". В стихах и прозе поздних военных лет часто появляется образ ребенка-мстителя (З. Александрова "Партизан", 1944). Подросток - труженик тыла появился в годы войны прежде всего в поэзии (С. Михалков, А. Барто) В прозе такой образ впервые был создан Л. Пантелеевым. Участие детей в восстановлении хозяйства, разрушенного войной, также находит отражение в творчестве многих писателей. "Труд, семья и школа становятся в послевоенный период ведущими темами".

Окончательно сформировал литературную традицию, в русле которой разрабатываются представления о детях - участниках, героях и жертвах глобальных цивилизационных процессов А. Приставкин в своей повести "Ночевала тучка золотая" (1987) .

2. Тема детства в повести П. Санаева "Похороните меня за плинтусом"

2.1 Автобиографическая основа повести

Павел Санаев - известный российский писатель, сын актрисы Елены Санаевой, его отчимом был популярнейший советский артист и режиссер Ролан Быков. Однако в детстве, до 12 лет, Павел Санаев жил вместе с бабушкой и дедом.

В 1992 году Павел Санаев окончил ВГИК, сценарный факультет. Судьба Павла неслучайно связана с кино - 1982 году он сыграл в роли очкарика Васильева в замечательной киноленте Ролана Быкова "Чучело". Уже после был кинофильм "Первая утрата", который стал лауреатом кинофестиваля в Сан-Ремо.

Режиссеру Павлу Санаеву принадлежат киноленты "Последний уик-энд", "Каунасский блюз" и "Нулевой километр". В 2007 году был издан одноименный роман по фильму "Нулевой километр". В 2010 году издана книга "Хроники раздолбая", а "Похороните меня за плинтусом" экранизирована режиссером Сергеем Снежкиным. П. Санаев был официальным переводчиком таких кинолент, как "Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар", "Остин Пауэрс", "Властелин Колец", "Очень страшное кино".

П. Санаев родился в 1969 году в Москве. До двенадцати лет он жил у бабушки, это было очень тяжелое время, о нем он и рассказывает в книге "Похороните меня за плинтусом".

Это время, прожитое под строгим присмотром авторитарной, безрассудно обожающей внука бабушкой, по словам автора, были платой за книгу. "Похороните меня за плинтусом" - книга очень личная, имеет автобиографическую основу, хотя многое в ней выдумано и преувеличено автором: "Моя повесть не абсолютная автобиография. Это литературное произведение на основе реальных событий моего детства". Например, последний монолог бабушки перед закрытой дверью квартиры Чумочки является вымышленным, т.е. это была попытка повзрослевшего Санаева понять и простить бабушку за все. Однако тема домашней тирании оказалась близка современным читателям, а в образе бабушки-деспота многие увидели и своих близких родственников.

Книга была напечатана в 1996 году. Критики отнеслись к ней благосклонно, но она была почти незамечена читательскими массами. А в 2003 году пришел настоящий бум на произведения Павла Санаева. Его книга выходила большими тиражами более пятнадцати раз. В 2005 году автор был удостоен премии "Триумф-2005".

Повесть "Похороните меня за плинтусом" начинается так: "Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу…" .

Под карликом-кровопийцей имеется в виду Ролан Быков, который представлен в книге глазами своей тёщи. Однако именно он первым прочел отрывки рукописи (писать повесть Санаев начал еще в юности) и, одобрив, вдохновил Павла на продолжение. Ролан Антонович увидел в повести литературную ценность, творческое начало, а не просто автобиографические заметки, и именно ему посвятил свою книгу П. Санаев.

Елена Санаева была полностью предана мужу (Р. Быкову). Она ездила с ним на съемки в разные города, заботилась о его здоровье. Ради него Елена даже рассталась с сыном Павлом, оставив его жить у бабушки с дедушкой. По официальной версии: "Быков много курил, а у ребенка была астма…". Свекровь тоже считала, что в ее квартире чужому ребенку не место (Санаева с мужем долго жили в квартире матери Р. Быкова). От разлуки с матерью мальчик сильно страдал, Е. Санаева не находила себе места. Были моменты, когда она возвращалась после встреч с сыном и очередного скандала с матерью (а эти скандалы стали уже неотъемлемой частью свиданий) и готова была броситься под поезд метро. Она ничего не могла поделать.

Однажды Е. Санаева выкрала собственного сына. Тайком, выждав момент, когда мать вышла в магазин, она быстро увела ребенка с собой. Но сын сильно заболел, ему требовались особые лекарства и уход, а ей нужно было уезжать с Роланом Быковым на съемки. Павел вновь вернулся к бабушке.

Актриса смогла вернуть сына только, когда ему исполнилось 11 лет. Отношения Павла с Р.А. Быковым поначалу не складывались. Паша ревновал мать к Быкову, боролся за ее внимание, которого ему так не хватало в раннем возрасте, по детски провоцируя и нередко испытывая терпение отчима. Однако позже их отношения наладились, П. Санаев очень уважал Р. Быкова.

2.2 Система персонажей в повести

Главной темой повести является тема детства. Повествование в книге ведется от первого лица, от имени Саши Савельева, маленького мальчика, рассказывающего о собственных поступках, личностном восприятии жизни.

"Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу".

"В школу я ходил очень редко. В месяц раз семь, иногда десять. Самое большое - я отходил подряд три недели и запомнил это время как череду одинаковых, незапоминающихся дней. Не успевал я прийти домой, пообедать и сделать уроки, как по телевизору уже заканчивалась программа "Время", и надо было ложиться спать" .

Мама оставила Сашу жить у бабушки с дедушкой. Мальчик видит её только во время кратких свиданий, причем мама с бабушкой постоянно ссорятся. Скандалы повторяются, они становятся неотъемлемой частью жизни Саши:

"Разговор, начатый бабушкой неторопливо и дружелюбно, медленно и незаметно переходил в скандал. Никогда не успевал я заметить, с чего все начиналось. Только что, не обращая внимания на мои просьбы дать с мамой поговорить, бабушка рассказывала про актрису Гурченко, и вот уже она швыряет в маму бутылку с "Боржоми". Бутылка разбивается о стену, брызгает маме по ногам шипящими зелеными осколками, а бабушка кричит, что больной старик ездил за "Боржоми" в Елисеевский. Вот они спокойно обсуждают уехавшего в Америку Бердичевского, и вот бабушка, потрясая тяжелым деревянным фокстерьером с дедушкиного буфета, бегает за мамой вокруг стола и кричит, что проломит ей голову, а я плачу под столом и пытаюсь отскрести от пола пластилинового человечка, которого слепил к маминому приходу и которого они на бегу раздавили" .

Подобными скандалами заканчивался каждый приход мамы. Ребёнок в такие дни надеялся, что всё может завершиться благополучно, но этого не происходило. Детские ожидания не оправдывались:

"… каждый раз я до последнего момента надеялся, что всё обойдётся. Не обходилось" .

Тяжело даже представить, в каком постоянном напряжении, ожидании скандала, крика и брани находился Саша.

Когда в семье конфликты и ссоры, больше всех страдает, конечно, ребенок. Саша тяжело переживает разлуку с мамой, их редкие встречи для него - праздник:

"Редкие встречи с мамой были самыми радостными событиями в моей жизни. Только с мамой было мне весело и хорошо. Только она рассказывала то, что действительно было интересно слушать, и одна она дарила мне то, что действительно нравилось иметь. Бабушка с дедушкой покупали ненавистные колготки и фланелевые рубашки. Все игрушки, которые у меня были, подарила мама. Бабушка ругала ее за это и говорила, что все выбросит" .

Ребенок становится разменной монетой в отношениях матери и бабушки. Мать не может его забрать, а бабушка и не собирается его отдавать.

Безусловно, Саша любит свою маму. Он ласково называет её "моя Чумочка" и прямо говорит:

"Я любил Чумочку, любил ее одну и никого, кроме нее. Если бы ее не стало, я безвозвратно расстался бы с этим чувством, а если бы ее не было, то я вовсе не знал бы, что это такое, и думал бы, что жизнь нужна только затем, чтобы делать уроки, ходить к врачам и пригибаться от бабушкиных криков. Как это было бы ужасно и как здорово, что это было не так. Жизнь нужна была, чтобы переждать врачей, переждать уроки и крики и дождаться Чумочки" .

Таким образом, встречи с мамой, короткие минуты счастья, становятся для Саши смыслом жизни. Потеря мамы для него становится потерей собственной жизни:

"Когда мама наконец пришла, я бросился к ней на шею и обнял, как вернувшуюся ко мне жизнь" .

"…Совсем иначе было, когда меня целовала мама. Прикосновение ее губ возвращало все отнятое и добавляло в придачу. И этого было так много, что я терялся, не зная, как отдать что-нибудь взамен. Я обнимал маму за шею и, уткнувшись лицом ей в щеку, чувствовал тепло, навстречу которому из груди моей словно тянулись тысячи невидимых рук. И если настоящими руками я не мог обнимать маму слишком сильно, чтобы не сделать ей больно, невидимыми я сжимал ее изо всех сил. Я сжимал ее, прижимал к себе и хотел одного - чтобы так было всегда" .

Данные строки просто умиляют. Ребёнок передаёт своё чувство к матери. Очень показательно, что делает он это не словами, а на уровне эмоций: любовь так сильно переполняет сердце Саши, что просто не хватает нужных слов.

Страх потерять маму становится самым главным страхом для ребёнка:

"Я все время боялся, что с мамой случится что-то плохое. Ведь она ходит где-то одна, а я не могу уследить за ней и предостеречь от опасности. Мама могла попасть под машину, под поезд метро, на нее мог напасть убийца с заточенной спицей в рукаве, о котором говорила бабушка. Глядя ночью в окно на темную улицу, где зловеще мерцали белые фонари, я представлял, как пробирается к себе домой мама, и невидимые руки из моей груди отчаянно простирались в темноту, чтобы укрыть ее, уберечь, прижать к себе, где бы она ни была.

Я просил маму не ходить поздно вечером, просил осторожно переходить улицу, просил не есть дома, потому что бабушка уверила меня, будто карлик-кровопийца подсыпает ей в ужин яд, и ненавидел свое бессилие, из-за которого не мог быть рядом и проверять, как она меня слушается" .

Образ "невидимых рук", не раз возникающий в воображении ребёнка, становится связующим между ним и матерью. Эти невидимые руки обнимают, передавая всю безграничность любви, защищают, оберегают от опасности и не отпускают далеко. Именно по той причине, что Саша не мог быть постоянно рядом с мамой и возникают эти "невидимые руки", которые, словно пуповина, связывают родные души.

Минуты встреч Саши с мамой настолько коротки, что он начинает ценить даже крошечные вещи, подаренные ею, и даже слова, сказанные родным человеком:

"Я запоминал каждое сказанное мамой ласковое слово и был в ужасе, представляя, что слово "лошадка" последнее, что придется мне запомнить" .

Саша очень трепетно относился к каждому подарку от мамы:

"Но я любил ее не за эти вещи, а эти вещи любил, потому что они были от нее. Каждая подаренная мамой вещь была словно частицей моей Чумочки, и я очень боялся потерять или сломать что-нибудь из ее подарков. Сломав случайно одну из деталей подаренного ею строительного набора, я чувствовал себя так, словно сделал маме больно, и убивался весь день, хотя деталь была не важная и даже часто оставалась лишней. Потом дедушка ее склеил и, оставив внутри себя связанные с мамой переживания, она превратилась в драгоценность - подобных у меня было несколько, и я дорожил ими больше всего. Такими драгоценностями были случайно доставшиеся от Чумочки мелочи. В игрушке я видел прежде всего вещь, а потом маму. <…> Мелочи я держал в небольшой коробке, которую прятал за тумбочкой, чтобы ее не нашла бабушка. Коробка с мамиными мелочами была для меня самой большой ценностью, и дороже была только сама мама" .

Особенно дорожил мальчик стеклянным шариком:

"В мелочах, вроде стеклянного шарика, который Чумочка, порывшись в сумке, дала мне во дворе, я видел маму и только. Эту маленькую стеклянную маму можно было спрятать в кулаке, ее не могла отобрать бабушка, я мог положить ее под подушку и чувствовать, что она рядом. Иногда с шариком-мамой мне хотелось заговорить, но я понимал, что это глупо, и только часто смотрел на него" .

Для того чтобы изредка видеть маму, Саше приходилось изворачиваться, подстраиваться под бабушку, угождать ей:

"Выгнав маму, бабушка захлопывала дверь, плакала и говорила, что ее довели. Я молча соглашался. Никогда не укорял я бабушку за происшедшее и после скандала всегда вел себя так, словно был на ее стороне. Иногда я даже со смехом вспоминал какой-нибудь момент ссоры.

Как она от тебя вокруг стола бегала, - напоминал я.

И не так еще побегает, сука! Кровью харкать будет! Пришла уже, небось. Дай-ка позвоню ей, скажу еще пару ласковых" .

Но такое поведение Саши можно оправдать. И дальше он сам объясняет:

"Бабушка была моей жизнью, мама - редким праздником. У праздника были свои правила, у жизни - свои" .

Таким образом, ребёнок лишается настоящего детства. Саша не может быть всегда искренним, не может открыто выражать свои чувства, мысли, переживания. Он понимает, что праздники проходят, а жизнь остается и по-другому быть не может. За праздник жизнь не отдают. И когда его напрямую ставят перед вопросом, с кем ему жить, мальчик, не веря в возможность жизни-праздника, отказывается от счастья, чтобы сохранить, как он думает, всем жизнь: себе, маме, бабушке.

Мама - олицетворение доброты, ласки, счастья, радости. Любовь её к сыну - искренняя, тёплая, настоящая. Она всегда думает о том, чтобы рядом с нею сыночку было хорошо, уютно, весело, интересно. Но она не может противостоять бабушкиной злой воле и вырвать Сашу из этого ада - просто не умеет сделать этого, хотя видит, что мальчик страдает.

Бабушка Саши - домашний деспот, тиран в семье, у неё очень тяжелый характер. Нина Антоновна постоянно чем-то недовольна, бранит всех и вся, во всех неудачах она винит окружающих, но только не себя. Своего любимого внука она называет "проклятая сволочь", "вонючая смердящая сволочь", "мразь", "скотина", "падаль", "кретин", "идиот", "тварь", "гад" и др., мужа - "гицель", дочь - "сволочь", "идиотка" и т.д. Ребенок постоянно слышит брань, для него подобная манера общения становится нормой:

" - Сво-олочь… Старик больной ездит достает, чтобы ты тянул как-то, а ты переводишь! <…>

А ты дакай, дакай! Одну сволочь вырастили, теперь другую тянем на горбу. - Под первой сволочью бабушка подразумевала мою маму. - Ты всю жизнь только дакал и уходил таскаться. Сенечка, давай то сделаем, давай это" .

" - Мразь!!! - заорала она. - Вставай немедленно, или я тебя затопчу ногами!!!" .

" - Уйди, гнида, не путайся под ногами!" .

Подобные ругательства калечат детскую психику, разрушают личность, заставляют ребёнка думать, что он хуже всех, самый больной и несчастный, ни на что не способный. Эти черты характера проявились в санатории, во взаимоотношениях со сверстниками, когда Саша не смог противостоять старшему, более сильному мальчику.

"Прежде чем начать следующий рассказ, мне хотелось бы сделать некоторые пояснения. Уверен, найдутся люди, которые скажут: "Не может бабушка так кричать и ругаться! Такого не бывает! Может быть, она и ругалась, но не так сильно и часто!" Поверьте, даже если это выглядит неправдоподобно, бабушка ругалась именно так, как я написал. Пусть ее ругательства покажутся чрезмерными, пусть лишними, но я слышал их такими, слышал каждый день и почти каждый час. В повести я мог бы, конечно, вдвое сократить их, но сам не узнал бы тогда на страницах свою жизнь, как и не узнал бы житель пустыни привычные взгляду барханы, исчезни вдруг из них половина песка" .

Маленькому Саше бабушка запрещает практически все: играть во дворе с друзьями, быстро бегать, есть мороженое и т.д. Бабушка совершенно искренне считала, что она поступает правильно, что мальчик болен, поэтому его нужно оберегать от всего. Такое воспитание травмировало его психику, порождало развитие различных фобий у мальчика:

"Я спросил, как железная дорога выглядит, мама описала ее, а потом я сказал, что боюсь Бога.

Что ж ты трусишка такой, всего боишься? - спросила мама, глядя на меня с веселым удивлением. - Бога теперь выдумал. Бабушка, что ли, настращала опять?" .

"Я был очень завистлив и страшно завидовал тем, кто умеет что-то, чего не умею я. Так как не умел я ничего, поводов для зависти было много. Я не умел лазить по деревьям, играть в футбол, драться, плавать. Читая "Алису в стране чудес", я дошел до строк, где говорилось, что героиня умеет плавать, и от зависти мне стало душно. Я взял ручку и приписал перед словом "умеет" частицу "не". Дышать стало легче, но ненадолго - в тот же день по телевизору показали младенцев, умеющих плавать раньше, чем ходить. Я смотрел на них испепеляющим взглядом и втайне желал, чтоб ходить они так и не научились.

Больше всего я завидовал "моржам". <…> "У, оскалился, зараза! - подумал я. - Хоть бы ты замерз там!" .

Ребенок разрывается между мамой и бабушкой, он вынужден подчиняться бабушке, которую боится, и предавать мать:

" - Сейчас она вернется, скажи, что тебе неинтересно сказки какие-то слушать, про петушка… - зашептала бабушка, появившись в комнате вскоре после того, как из нее вышла мама. - Пусть она сама в говнах ходит, что она за дурачка тебя держит. Скажи, что тебя техника интересует, наука. Имей достоинство, не опускайся до кретинизма. Будешь достойным человеком, все тебе будет - и магнитофон, и записи. А будешь, как недоросль, байки дешевые слушать, будет к тебе и отношение такое …

Что ж ты ребенка против меня настраиваешь? - осуждающе сказала мама, войдя в комнату с тарелкой творога. - Что ж ты покупаешь его? Он слушал, у него глаза загорелись. Как он может сказать, что ему неинтересно было? Зачем ты так? Иезуитка ты!" .

Сашино отношение к бабушке пронизано в первую очередь страхом. Например:

"Обзывать бабушку специально я больше не пробовал, а во время ссор так ее боялся, что мысль об отпоре даже не приходила мне в голову" .

Ребенок боится бабушку, даже ненавидит, но он не понимает, что она тоже любит его. Любовь бабушки слепа, эгоистична, деспотична:

"…Это он по метрике матери своей сын. По любви - нет на свете человека, который любил бы его, как я люблю. Кровью прикипело ко мне дитя это. Я когда ножки эти тоненькие в колготках вижу, они мне словно по сердцу ступают. Целовала бы эти ножки, упивалась! Я его, Вера Петровна, выкупаю, потом воду менять сил нет, сама в той же воде моюсь. Вода грязная, его чаще чем раз в две недели нельзя купать, а я не брезгую. Знаю, что после него вода, так мне она, как ручей на душу. Пила бы эту воду! Никого, как его, не люблю и не любила! Он, дурачок, думает, его мать больше любит, а как она больше любит, а как она больше любить может, если не выстрадала за него столько? Раз в месяц игрушку принести - разве это любовь? А я дышу им, чувствами его чувствую! Засну, сквозь сон слышу - захрипел, дам порошок Звягинцевой. <…> кричу на него - так от страха, и сама себя за это кляну потом. Страх за него, как нить, тянется, где бы ни был, все чувствую. Упал - у меня душа камнем падает. Порезался - мне кровь по нервам открытым струится. Он по двору один бегает, так это словно сердце мое там бегает, одно, беспризорное об землю топчется. Такая любовь наказания хуже, одна боль от неё, а что делать, если она такая? Выла бы от этой любви, а без нее зачем мне жить, Вера Петровна? Я ради него только глаза и открываю утром" .

Данный отрывок из разговора бабушки со своей знакомой как нельзя лучше характеризует ее отношение к внуку.

Даже в отдельных фразах, брошенных вскользь, можно уследить тёплые чувства бабушки к своему внуку:

"Я скорее сама землю есть буду, чем тебе несвежее дам" .

"Больной, покинутый ребёнок, пусть хоть одна отрада у него будет, магнитофон этот сраный. Заслужил мальчик страданиями своими" .

"А как смириться с этим, когда сама его люблю до обморока! Он скажет "бабонька", у меня внутри так и оборвется что-то слезой горячей радостной" .

"Он последняя любовь моя, задыхаюсь без него. Уродлива я в этой любви, но какая ни есть, а пусть поживу еще" .

Данные слова подтверждают, что за всей грубостью, жестокостью, деспотизмом кроется любовь бабушки к ребёнку. Особенно показателен в этом отношении эпизод, повествующий о болезни Саши, где бабушка искренне проявляет ласку, заботу и участие к своему внуку:

" - Плохо чувствуешь себя, Сашенька? - спросила бабушка, убирая руку. - Болит что-нибудь?

Нет, не болит.

А что? Может, слабость такая, знаешь, ломит все?

Нет у меня слабости. Прилег просто и уснул.

Ну вставай, - сказала бабушка и вышла из комнаты.

Вставать не хотелось. Я согрелся в кровати и действительно, здесь бабушка угадала, испытывал слабость.

"Может, мне где-нибудь ломит?" - подумал я и, закрыв глаза, стал прислушиваться к своим ощущениям.

Ой, как ломит под мышкой! Прямо как будто там сверлят дырку. И сильнее, сильнее.

Я открыл глаза. Бабушка совала мне под мышку градусник, поворачивая его туда-сюда, чтобы он встал получше. Оказывается, я снова уснул.

Сейчас тутульки смерим, - сказала бабушка, поставив наконец градусник, как ей хотелось. - Ты, когда был маленький, говорил "тутульки". А еще ты говорил "дидивот", вместо "идиот". Сидишь в манежике, бывало, зассанный весь. Ручками машешь и кричишь: "Я дидивот! Я дидивот!" Я подойду, сменю тебе простынки. Поправлю ласково: "Не дидивот, Сашенька, а идиот". А ты опять: "Дидивот! Дидивот!" Такая лапочка был.

Бабушкина рука, нежно гладившая меня по голове, вздрогнула.

Господи, температура жарит, лоб горит. За что этот ребенок несчастный так страдает? Пошли мне, Господи, часть его мук. Я старая, мне терять нечего. Смилуйся, Господи!" .

" - Сашуня, кашки поешь, - сказала бабушка, поставив на тумбочку рядом со мной тарелку пшенной каши. - Давай сначала ручки и мордашку вытрем влажным полотенчиком. Ну, привстань.

Я вытер руки и лицо влажным полотенцем, потом сухим. <…>

Я доел кашу и, обессилев, откинулся на подушку. На лбу выступила прохладная испарина, но это было приятно. Бабушка дала мне таблетки, поправила подушку, спросила:

Что тебе еще сделать?

Почитай, - придумал я.

Спустя несколько минут бабушка с книгой в руках сидела у меня на кровати. Она вытерла мне лоб и стала читать. Мне неважно было, какую она взяла книгу. Смысла слов я не улавливал, но было приятно слушать голос тихо читавшей бабушки. Я и не думал, что, когда она не кричит, голос у нее такой приятный. Он успокаивал, отгонял головную боль. Хотелось слушать как можно дольше, и я слушал, слушал и слушал." .

Другой близкий человек Саши - дедушка. Дедушка - артист, он очень часто уезжает на гастроли, любит рыбалку. Однако он обладает слабым характером, поэтому терпит ругательства бабушки, во всем ей потакает. Саша своим непосредственным детским взглядом замечает все достоинства и недостатки деда, мальчик понимает, что искать поддержки у деда бесполезно, т.к. он почти никогда не возражает бабушке и безропотно сносит ее ругательства:

"Я пролепетал, что не мы с дедушкой разбили чайник, и оглянулся в поисках поддержки. Но дедушка вовремя смылся за газеткой" .

" - А ты дакай, дакай! Одну сволочь вырастили, теперь другую тянем на горбу. - Под первой сволочью бабушка подразумевала мою маму. - Ты всю жизнь только "дакал" и уходил таскаться. Сенечка, давай то сделаем, давай это. "Да. Потом." Потом - на все просьбы одно слово!

Глядя в тарелку, дедушка сосредоточенно жевал котлету" .

Дедушка оказывается абсолютно равнодушным к ребёнку, он сосредоточен только на своих заботах.

Отчим, в повести представлен как "карлик-кровопийца". Только так называла его бабушка. Мальчик слышал о нем всегда что-то плохое от бабушки, поэтому в воображении ребенка рисуется страшный образ, он начинает его бояться. Например:

"Прямо на нас вышел из-за угла карлик-кровопийца. Это был он, я сразу узнал его, и в горле у меня пересохло.

А я вот полчаса хожу вас ищу, - сказал карлик, зловеще улыбнувшись, и протянул ко мне страшные руки.

Сашуха, с днем рождения! - крикнул он и, схватив меня за голову, поднял в воздух!" .

Саша боится отчима, ему кажется, что он улыбается "зловеще", потому что он ничего не знает об этом человеке, а бабушка говорит о нем только плохое.

Самый главный и любимый человек в жизни Саши Савельева - его мама. Мальчик очень сильно любит ее, страдает от разлуки с ней, мечтает видеть ее каждый день. У Саши одна мечта - жить с мамой. Однако жизнь ребенка полна разочарований, поэтому он уже почти не верит в осуществление своей мечты. Тогда у мальчика возникает странная идея - он думает, что хорошо бы было, чтобы, когда он умрет, его бы похоронили "за плинтусом" в квартире мамы:

"Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, - придумал я однажды. - Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище" .

" - Мама! - испуганно прижался я. - Пообещай мне одну вещь. Пообещай, что, если я вдруг умру, ты похоронишь меня дома за плинтусом.

Похорони меня за плинтусом в своей комнате. Я хочу всегда тебя видеть. Я боюсь кладбища! Ты обещаешь?

Но мама не отвечала и только, прижимая меня к себе, плакала" .

Саша Савельев живет в тяжелой атмосфере, он уже в раннем возрасте сталкивается с ненавистью, черствостью, - все это отражается на его психике. Поэтому не приходится удивляться тому, что мальчику приходят в голову такие странные мысли. Так и возникло название повести.

Начинается повесть с небольшого вступления, из которого мы узнаём, от чьего лица будет идти повествование и с чего оно будет начато. Здесь мы наблюдаем, безусловно, детскую речь, но с отдельными фразами, которые явно заимствованы из лексикона бабушки: "Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой" .

Глава "Купание" начинается с повествования о процессе купания бабушкой Саши. По рассказу ребёнка мы замечаем, какое у него больное воображение:

"Я смутно понимал, что значит "отыграюсь", и почему-то решил, что бабушка утопит меня в ванне. С этой мыслью я побежал к дедушке. Услышав мое предположение, дедушка засмеялся, но я все-таки попросил его быть настороже. Сделав это, я успокоился и пошел в ванную, будучи уверенным, что если бабушка станет меня топить, то дедушка ворвется с топориком для мяса, я почему-то решил, что ворвется он именно с этим топориком и бабушкой займется" .

" - Ну, давай шею.

Я вздрогнул: если будет душить, дедушка, пожалуй, не услышит. Но нет, просто моет." .

Затем идёт небольшое объяснение, почему Саша не мылся сам:

"Вам, наверное, покажется странным, почему сам не мылся. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь еще и гниет постоянно, вот так и получилось. Вы, конечно, уже догадались, что объяснение это составлено со слов бабушки" .

Объяснение, конечно, составлено со слов бабушки, но всё-таки здесь говорит уже взрослый человек, то есть автор.

"Стоять на полу было нельзя, потому что из-под двери дуло, а все болезни начинаются, если застудить ноги. Балансируя, я старался не упасть, а бабушка меня вытирала. Сначала голову. Ее она тут же завязывала полотенцем, чтобы гайморит не обострился. Потом она вытирала все остальное, и я одевался <…> колготки - синие шерстяные, которые дорого стоят и нигде не достать…" .

И снова включается детское воображение:

"В ванной такая жара, что я стал красный, как индеец. Сходство дополняют полотенце на голове и пена на носу. Заглядевшись на индейца, оступаюсь на шатком стуле и лечу в ванну. ПШ-ШШ! БАХ!" .

В главе "Цемент" рассказ ведётся маленьким Сашей, но в нём нетрудно заметить небольшие вставки от автора-повествователя:

"Потеть мне не разрешалось. Это было еще более тяжким преступлением, чем опоздать на прием гомеопатии! Провинности хуже не было! Бабушка объясняла, что, потея, человек теряет сопротивляемость организма, а стафилококк, почуя это, размножается и вызывает гайморит. Я помнил, что сгнить от гайморита не успею, потому что, если буду потный, бабушка убьет меня раньше, чем проснется стафилококк. Но, как я ни сдерживался, на бегу все равно вспотел, и спасти меня теперь ничто не могло" .

"Почему я идиот, я знал уже тогда. У меня в мозгу сидел золотистый стафилококк. Он ел мой мозг и гадил туда" .

" - Полный! - с уверенностью восклицает бабушка, и чувство гордости за внука переполняет ее: второго такого нет ни у кого" .

"Так вот, когда савельевский идиот добрался наконец до дома и дрожащей рукой позвонил в дверь, оказалось, что бабушка куда-то ушла. Ключей у меня, конечно, не было - идиотам их доверять нельзя <…>" .

В главе "Парк культуры" наиболее чётко можно разделить автора и главного героя и отметить очень яркое проявление детского восприятия мира. Начинается глава с замечания автора:

"Моя бабушка считала себя очень культурным человеком и часто мне об этом говорила. При этом, был ли я в обуви или нет, она называла меня босяком и делала величественное лицо. Я верил бабушке, но не мог понять, отчего, если она такой культурный человек, мы с ней ни разу не ходили в Парк культуры. Ведь там, думал я, наверняка куча культурных людей. Бабушка пообщается с ними, расскажет им про стафилококк, а я на аттракционах покатаюсь" .

Здесь очень ярко звучит явно не детская, а взрослая ирония.

Следующие два небольших абзаца - это детские мечты об аттракционах. В них переданы волнения души ребёнка: желание покатать, зависть пассажирам, восторг от "разноцветных сиденьиц", "огромной карусели", "маленьких электрических автомобильчиков"; размышления о том, "кто куда полетит, если оборвутся цепочки карусели, что будет, если вагончик американских горок сойдет с рельсов, как сильно может ударить током от искрящих автомобильчиков" .

"Как же я радовался, когда бабушка согласилась! Я уже видел себя за рулем автомобильчика, предвкушал, как под веселую музыку буду получать острые ощущения на какой-нибудь человекокрутящей машине и, только мы прошли ворота парка, потянул бабушку в сторону, где, по моим предположениям, должны были быть аттракционы" .

В парке ребёнка поразило колесо обозрения: "Я огляделся вокруг и увидел то, чего по непонятной причине не увидел сразу, - огромное колесо, похожее на велосипедное, высилось из-за деревьев. Оно медленно вращалось, и расположенные по его ободу кабинки совершали круг, поднимая желающих высоко вверх и опуская их вниз. Эта штука называлась "колесо обозрения"" ; американские горки: "…я же ничего не видел, кроме американских горок, показавшихся впереди. Веселое улюлюканье катающихся и грохот вагончиков на виражах оглушили нас, когда мы подошли ближе…" ; автомобильчики: "Следующим аттракционом, о котором я подумал: "Эх, прокачусь!", были автомобильчики. О них я мечтал больше всего" .

Саша думал: "Эх, прокачусь!", - но ему так и не удалось покататься. Он уже шёл печальный, но вдруг "зажглась искра надежды" - лодочная прогулка. Но вновь бабушка разбивает эту надежду: " - Потонем к черту, пошли отсюда" . От этих слов в душе ребёнка всё рушится: ""Все! Вот я в парке, столько мечтал об этом, столько ждал этого и вот." прокатился" и на том, и на этом", - отчаявшись, думал я" . Но не долго разочарование Саши - бабушка предлагает ему мороженое. Это вызывает восторг у ребёнка:

"Я развеселился. Мороженое я никогда не ел. Бабушка часто покупала себе эскимо или "Лакомку", но запрещала мне даже лизнуть и позволяла только попробовать ломкую шоколадку глазури при условии, что я сразу запью ее горячим чаем. Неужели я сейчас, как все, сяду на скамейку, закину ногу на ногу и съем целое мороженое? Не может быть! Я съем его, вытру губы и брошу бумажку в урну. Как здорово!" .

А следующий за этим поход в игровые автоматы, можно сказать, возвращает Сашу к жизни: "Ну тогда еще ничего." - подумал я про свою жизнь, а когда увидел зал игровых автоматов, услышал оттуда "пики-пики-трах" и узнал, что бабушка согласна зайти и дать мне "пятнашек" поиграть, решил, что жизнь эта вновь прекрасна" .

" - Еще разочек, я ведь и не поиграл толком! Так никого и не спас! - стал я ее упрашивать.

Пойдем. Хватит.

Ну один раз еще - и все! Только спасу кого-нибудь!" .

Но она непреступна.

"С улыбками проходили мимо люди и, глядя на меня, недоумевали: второй такой унылой физиономии не нашлось бы во всем парке. Пока мы ехали домой, я был, как грустная сомнамбула<…>" .

Глава "Железноводск" начинается с того, как Саша повествует о том, что пошёл в первый класс. Несмотря на то, что повествование ведётся от лица ребёнка, мы всё же замечаем, что в нём звучит взрослая оценка всей ситуации и снова отчасти ироническая:

" - На год позже пойдешь, - говорила она. - Куда тебя сейчас, падаль, в школу. Там на переменах бегают такие битюги, что пол ходуном ходит. Убьют и не заметят. Окрепнешь немного, тогда пойдешь.

Бабушка была права. Через год, когда я пошел в школу, мне пришлось подивиться ее проницательности. На перемене я столкнулся со средних размеров битюгом. Битюг ничего не заметил и побежал дальше, а я улетел под подоконник и затих. Спиной я ударился о батарею, и дыхание мое, казалось, прилипло к ее массивным чугунным ребрам. Несколько секунд я не мог вдохнуть и сгустившуюся перед глазами красноватую серость с ужасом принял за смертную пелену. Пелена рассеялась, и вместо скелета с косой надо мной склонилась учительница. <…> С того дня я каждую перемену сидел в запертом классе и вспоминал бабушку, которая хотела, чтобы я перед школой окреп. Наверное, если бы я пошел учиться с семи лет, неокрепшим, она по сей день привязывала бы к той батарее букетики цветов, как привязывают их к дорожным столбам родственники разбившихся шоферов. Но я пошел с восьми, успел окрепнуть, и все обошлось" .

"Я очень боялся бабушкиных проклятий, когда был их причиной. Они обрушивались на меня, я чувствовал их всем телом - хотелось закрыть голову руками и бежать как от страшной стихии. Когда же причиной проклятий была оплошность самой бабушки, я взирал на них словно из укрытия. Они были для меня зверем в клетке, лавиной по телевизору. Я не боялся и только с трепетом любовался их бушующей мощью" .

Затем идёт повествование о поездке Саши с бабушкой в санаторий. Сначала мы читаем о детском впечатлении, полученном от первого "знакомства" с туалетом в поезде:

"Это было здорово! Блестящая крышка убиралась вниз, под круглым отверстием мелькали шпалы, туалет наполнялся звонким грохотом, который медленно нарастал, если нажимать на педаль плавно, а если стучать по ней, залетал отрывками, напоминавшими какие-то отчаянные выкрики. Шпалы сливались в сплошное мельтешение, но иногда удавалось зацепиться за одну из них взглядом, и тогда они словно на миг останавливались. Можно было даже рассмотреть между ними отдельные камни" .

Только ребёнок, увидевший обычный туалет в поезде, может восхищаться и поражаться им. Он так заинтересовал Сашу, что мальчик даже решил поиграть с ним:

"Я отрывал кусочки туалетной бумаги, мял их и бросал в отверстие, представляя, что это врачи, которых я казню за приписанные мне болезни.

Но послушай, послушай, у тебя же золотистый стафилококк! - жалобно кричал врач.

Ах, стафилококк! - зловеще отвечал я и, скомкав врача поплотнее, отправлял его в унитаз.

Оставь меня! У тебя пристеночный гайморит! Только я могу его вылечить!

Вылечить? Вылечить ты уже не сможешь.

А-а! - вопил врач, улетая под колеса поезда" .

Здесь, конечно, поражает больное воображение ребёнка. Даже игра у Саши не получается наивной и доброй.

Затем описывается перекличка в автобусе. Саша с детским любопытством рассматривал своих соседей и думал, что с кем-нибудь из них он будет дружить. Воспитательница в это время проводила перекличку. И вот очередь дошла да Саши. Он собрался отвечать, что здесь, но не успел даже открыть рот, как бабушка за него ответить. И здесь снова следует замечание автора:

"Никогда не мог я смириться с бабушкиной манерой отвечать за меня всегда и везде. Если бабушкины знакомые спрашивали во дворе, как у меня дела, бабушка, не глядя в мою сторону, отвечала что-нибудь вроде: "Как сажа бела". Если на приеме у врача спрашивали мой возраст, отвечала бабушка, и неважно, что врач обращался ко мне, а бабушка сидела в противоположном конце кабинета. Она не перебивала меня, не делала страшных глаз, чтобы я молчал, просто успевала ответить на секунду раньше, и я никогда не мог ее опередить" .

Таким образом, если проследить по всему тексту повести, то можно легко отметить моменты, где передано восприятие мира героем - маленьким Сашей, и отделить от них точки зрения, мысли, впечатления автора - взрослого человека.

санаев плинтус повесть герой

Заключение

Тема детства является одной из центральных тем в творчестве русских писателей с XVIII в. по XXI в. Ребёнок не дает возобладать злу, возвращает к высшим ценностям бытия, восстанавливает сердечную теплоту христианской любви и веры. Общность позиций художников слова в оценке детства является свидетельством глубины понимания его как главного нравственного ориентира, точки опоры в судьбе отдельного человека и целого народа.

В начале ХХ в. ребенок воспринимался как знаковая фигура эпохи. Он оказался в центре творческих исканий многих писателей Серебряного века.

Детская тема представлена в творчестве современных писателей (П. Санаева, Б. Акунина и др.).

Повесть Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом" воплощает тему детства в современной литературе. Книга имеет автобиографический подтекст, писатель взял за основу свою собственную жизнь, свое детство у бабушки. Автор изображает окружающих ребенка людей, влияющих на его жизнь, формирующих его личность. В повести показан тяжёлый мир несчастного детства Саши Савельева, который представлен глазами ребёнка, но уже переосмысленный автором. Санаев сумел передать мысли, чувства, переживания мальчика, лишённого материнской ласки и вынужденного пребывать под неусыпным оком бабушки, фанатичная любовь которой очень странно переплетается с постоянной руганью, истериками и домашней тиранией.

Жизнь восьмилетнего Саши без радости, без счастья, без мамы, без весёлых детских проказ просто ужасна. Заканчивается повесть счастливо: мальчика забирает мама, он попадает уже в другой мир, по-видимому, на этом заканчивается и детство. Автор заставляет читателя задуматься о жизни, о взаимоотношениях близких людей, о доброте и любви.

Список использованной литературы

Уже бабушкой, она разыгрывает ежедневный спектакль дома, невольными участниками которого становятся члены её семьи и просто знакомые. Если к этому еще добавить анальный вербальный садизм, слегка приукрашенный шутками и некой театральностью, и тотальный кожный контроль, то мы получим полную картину атмосферы дома

Повесть написана Павлом Санаевым с юмором, но на самом деле перед нами разыгрывается жизненная драма. Отзывы от читателей после выхода книги Похороните меня за плинтусом говорят об удивительной жизненности книги. Павел Санаев рассказывает об утраченных мечтах, несбывшихся надеждах... Как часто, обладая в потенциале большими возможностями, мы не умеем ими воспользоваться. Причина кроется в нашей недостаточной развитости, которая приводит к полной неспособности сделать свою жизнь счастливой. Самое печальное, когда средством и способом решения внутренних психологических проблем и противоречий взрослых становится ребенок. Именно так происходит в повести Павла Санаева. Повествование в повести Похороните меня за плинтусом Павел Санаев ведет от лица мальчика Саши Савельева, но все пространство повести занимает собой фигура бабушки.

Поговорим о семье бабушки и дедушки, в которой с четырех лет живет Саша. Этот брак (теперь уже немолодых людей) не был результатом вдруг вспыхнувшей страсти или романтической влюбленности. Дедушка, в то время актер МХАТа, приехал с театром в Киев на гастроли и женился «назло», на спор. Причиной столь странного поступка послужила обида на женщину, с которой у него были отношения: «вот она еще пожалеет, прибежит...» . Эта сыграла свою роковую роль. Скоропостижный брак, как мы увидим далее в Похороните меня за плинтусом , так и не стал счастливым.

Бабушка, в свою очередь, увлеклась симпатичным на «мордашку» актером, тоже не испытывая глубокого чувства. Анально-кожно-зрительная с опорой на кожу и малоразвитым зрительным вектором, способным наполняться лишь через непосредственную смену зрительных впечатлений. Поэтому и хотела наша юная бабушка в большой город, где ее влекли выставки, театры, возможность покрасоваться в новом обществе. Кожное желание новизны и больших возможностей также сыграло свою роль.

Однако ее надежды не оправдались. В Похороните меня за плинтусом Санаев показывает трагедию Нины Антоновны:

«Ненавижу я эту Москву! Сорок лет ничего здесь, кроме горя и слез, не вижу. Жила в Киеве, была в любой компании заводилой, запевалой. Как я Шевченко читала!..»

«…Хотела актрисой быть, отец запретил, стала работать в прокуратуре. Так тут этот появился. Артист из МХАТа, с гастролями в Киев приехал. Сказал: женится, в Москву увезет. Я и размечталась, дура двадцатилетняя! Думала, людей увижу, МХАТ, буду общаться... Как же!..»

«...И привез меня, Вера Петровна, в девятиметровую комнату, - жалуется бабушка. - Четырнадцать лет мы там жили, пока квартиру не получили. Мука, Вера Петровна, с тугодумом жить! Я пытливая была, все хотела узнать, все мне было интересно. Сколько просила его: "Давай в музей сходим, на выставку". Нет. То времени у него нет, то устал, а одна куда я пойду - чужой город. Только на спектакли его мхатовские и ходила. Правда, было что посмотреть, МХАТ тогда славился, но скоро и туда отходилась - Алешенька родился».

В этих условиях Нина Антоновна, женщина немалого темперамента, так и не сумела реализовать свой кожно-зрительный сценарий. Не было светских вечеров, где бы она блистала в центре внимания, не было спектаклей, где она играла бы и выплескивала свои эмоции, не было признания, аплодисментов публики, внимания к ее персоне.

Так и не реализовав себя, уже бабушкой, она разыгрывает ежедневный спектакль дома, невольными участниками которого становится ее семья и просто знакомые. Если к этому еще добавить анальный , слегка приукрашенный шутками и некой театральностью, и тотальный кожный контроль, то мы получим полную картину атмосферы дома.

Очень точно Павел Санаев показывает такие проявления анального вектора. В Похороните меня за плинтусом показано, что обвинения и проклятия в адрес Саши и дедушки - нередкое явление в этой семье.

«Вонючая, смердячая, проклятущая, ненавистная сволочь!» - наиболее частая характеристика внука, когда бабушка в гневе.

«Гицель проклятый, татарин ненавистный! Будь ты проклят небом, Богом, землей, птицами, рыбами, людьми, морями, воздухом!» - это пожелание дедушке.

Имея огромный нереализованный зрительный темперамент, бабушка постоянно эмоционально раскачивает себя, вовлекая в эти сцены Сашу и дедушку. Поводом может стать даже разбитый чайник:

- Оставьте меня. Дайте мне умереть спокойно.

- Нина, ну что ты вообще?.. - сказал дедушка и помянул бабушкину мать. - Из-за чайника... Разве можно так?

- Оставь меня, Сенечка... Оставь, я же тебя не трогаю... У меня жизнь разбита, при чем тут чайник... Иди. Возьми сегодняшнюю газетку. Саша, пойди, положи себе кашки... Ну ничего! - бабушкин голос начал вдруг набирать силу. - Ничего! - тут он совсем окреп, и я попятился. - Вас судьба разобьет так же, как и этот чайник. Вы еще поплачете!

События в повести Похороните меня за плинтусом развиваются драматически. Санаев раскрывает характер героини через череду событий. На характер Нины Антоновны наложила отпечаток и потеря первого ребенка Алеши во время войны.

«…И тут Алешенька заболел... Какой мальчик был! Вера Петровна, какое дите! Чуть больше года - разговаривал уже! Светленький, личико кукольное, глаза громадные, серо-голубые. Любила его так, что дыхание замирало. И вот он в этом подвале заболел дифтеритом с корью, и в легком нарыв - абсцесс. Врач сразу сказал: он не выживет. Обливалась слезами над ним, а он говорит мне: "Не плачь, мама, я не умру. Не плачь". Кашляет, задыхается и меня утешает. Бывают разве такие дети на свете?! На следующий день умер... Сама несла на кладбище на руках, сама хоронила».

Этот стресс только усугубил различные зрительные страхи и фобии Нины Антоновны.

Оказавшись в четырех стенах, Нина Антоновна чувствует себя плохо. Как ей тесно дома.

Она работает. Все время с ребенком, по хозяйству... - объясняет дедушка врачу-психиатру.

Нет. Ей надо с людьми работать. Библиотекарем, продавцом, кем угодно. Она общительный человек, ей нельзя быть одной, - отвечает врач.

Не имея возможности применить себя вне дома, она мечется. В Похороните меня за плинтусом очень наглядно показано, как ее нереализованная эмоциональная амплитуда прорывается истериками и бесконечными страхами. В итоге Нина Антоновна оказывается в психиатрической больнице:

«Никакой у меня мании не было, была депрессия, которая усугубилась. Я пыталась объяснить, но сумасшедшую кто слушать станет! Положили меня обманом в больницу - сказали, что положат в санаторное отделение, а положили к буйным. Я стала плакать, меня стали как буйную колоть. Я волдырями покрылась, плакала день и ночь, а соседи по палате говорили: "Ишь, сволочь, боится, что посадят, ненормальной прикидывается". Сеня приходил, я его умоляла: "Забери меня, я погибаю". Забрал, но уж поздно - превратили меня в калеку психически ненормальную. Вот этого предательства, больницы, того, что при моем уме и характере ничтожеством искалеченным стала, - этого я ему забыть не могу. Он в актерах, в гастролях, с аплодисментами, я в болезнях, в страхах, в унижении всю жизнь. А я книг прочла за свою жизнь столько, что ему и во сне не увидеть!»

Дедушка с бабушкой так и жили, по сути, чужими друг другу людьми - по привычке, потому, что так сложилось. И если бы дедушка обладал чуть большим темпераментом, то, возможно, брак давно распался. Но он смирился, плыл по течению. Его опора на , и, как следствие, привязанность ко всему старому, нежелание изменений здесь тоже сыграли свою роль. В Похороните меня за плинтусом очень системно можно наблюдать и тапочки, и рыбалку, и гараж.

Но и дедушкиному терпению иногда приходил конец, и возникали ссоры. После очередной ссоры дедушка рассказывает приятелю:

«Концерты, фестивали, жюри какие-нибудь нахожу себе - только бы уйти. Сейчас в Ирак полечу на неделю нашего кино. Ну на кой мне это в семьдесят лет надо?! Она думает, я престиж какой ищу, а мне голову преклонить негде. Сорок лет одно и то же, и никуда от этого не деться. - В глазах у дедушки появились слезы. - Самому на себя руки наложить сил нет, так вот курить опять начал - может, само как-нибудь. Не могу больше, задыхаюсь! Тяну эту жизнь, как дождь пережидаю. Не могу! Не хочу...

…Первое время думал - привыкну, потом понял, что нет, а что делать, не везти же ее в Киев обратно? Потом Алеша родился, тут уж что раздумывать? Пара мы, не пара - ребенок на руках, жить надо. Я и смирился, что так будет».

Рожденная в конце войны дочка Оля, мама Саши, так и не стала любимой для Нины Антоновны. В Похороните меня за плинтусом системно прослеживается совершенно разное отношение к первому и второму ребенку, предпочтение сына дочери. Автор хорошо показал, как мать ведет себя по отношению к подрастающей дочери: как настоящая кожно-зрительная самка она испытывает чувство соперничества и ревности. Анальное ощущение «недодали», сдобренное зашкаливающей эмоциональной амплитудой, лишь подливает масла в огонь. Она винит дочь, что та лишила ее жизни, не оправдала ее надежд. Не выбирая слов, она выплескивает на нее всю свою боль.

- Что за язык у тебя, мам? Что ни слово, то, как жаба, изо рта выпадает. Чем же я тебя обидела так?

- Обидела тем, что всю жизнь я тебе отдала, надеялась, ты человеком станешь. Нитку последнюю снимала с себя: «Надень, доченька, пусть на тебя люди посмотрят!» Все надежды мои псу под хвост!

- А что ж, когда люди на меня смотрели, ты говорила, что они на тебя, а не на меня смотрят?

- Когда такое было?

- Когда девушкой я была. А потом еще говорила, что у тебя про меня спрашивают: «Кто эта старушка высохшая? Это ваша мама?» Не помнишь такого? Я не знаю, что с Мариной Влади было бы, если б ей с детства твердили, что она уродка.

- Я тебе не говорила, что ты уродка! Я хотела, чтоб ты ела лучше, и говорила: «Не будешь есть, будешь уродяга».

- Всякое ты мне говорила... Не буду при Саше. Ногу ты мне тоже сломала, чтобы я ела лучше?

- Я тебе не ломала ноги! Я тебя стукнула, потому что ты изводить начала! Идем с ней по улице Горького, - стала рассказывать мне бабушка, смешно показывая, какая капризная была мама, - проходим мимо витрин, манекены какие-то стоят. Так эта как затянет на всю улицу: «Ку-упи! Ку-упи!» Я ей говорю: «Оленька, у нас сейчас мало денежек. Приедет папочка, мы тебе купим и куклу, и платье, и все что хочешь...» - «Ку-упи!» Тогда я и стукнула ее по ноге. И не стукнула, а пихнула только, чтоб она замолчала.

- Так пихнула, что мне гипс накладывали.

В результате такого отношения со стороны матери в детстве Ольга приобрела много негативных якорей, запускающих негативные сценарии. Первый брак Оли распался. Ее замужество также не было «по любви»: Ольга вышла замуж, чтобы вырваться из-под жесткого кожного контроля матери. Она так и говорит:

«Не знала, за чьей спиной от тебя спрятаться».

Анально-кожно-зрительная Оля имела опору на анальность и была небольшого темперамента. Она боялась матери. Ей всегда сложно было противостоять материнскому давлению, и ее развод также не обошелся без вмешательства матери.

Со стороны же Нины Антоновны в деле развода было замешано много всего: кожное желание контролировать всех и вся, женская зависть, анальная месть.

«Бабка к ним на квартиру почти каждый день ходила, помогала. Пеленки стирала, готовила. Весь дом на ней был», - рассказывает дедушка: он всячески старается оправдать жену.

После развода, по словам бабушки, «тяжкой крестягой» повесила дочь ей на шею внука. На самом деле Нина Антоновна сделала все, чтобы Саша жил с ней. Рождение внука стало в каком-то смысле для нее спасательным кругом. Она, по словам дедушки, даже «вроде успокоилась». Во внуке она увидела, наконец, цель, применение своим силам и желаниям, свою реализацию.

«Да ты и не курва даже, ты вообще не женщина. Чтоб твои органы собакам выбросили за то, что ты ребенка родить посмела», - кричит она в ссоре своей дочери. Рационализируя тем, что ребенок часто болеет, ему нужен особый уход, который дочь не может обеспечить, Сашу практически силой забирают у мамы.

Автор Похороните меня за плинтусом рисует глубину привязанности бабушки ко внуку. Нина Антоновна обрушивает на него весь свой темперамент. Большая доля страха в зрении дополняется сверхзаботой в анальности. Любовь ее принимает уродливые формы:

«По любви - нет на свете человека, который бы любил его, как я люблю. Кровью прикипело ко мне дитя это. Я когда ножки эти тоненькие в колготках вижу, они мне словно по сердцу ступают. Целовала бы эти ножки, упивалась! Я его, Вера Петровна, выкупаю, потом воду менять сил нет, сама в той же воде моюсь. Вода грязная, его чаще, чем раз в две недели, нельзя купать, а я не брезгую. Знаю, что после него вода, так мне она как ручей на душу. Пила бы эту воду! Никого, как его, не люблю и не любила! Он, дурачок, думает, его мать больше любит, а как она больше любить может, если не выстрадала за него столько? Раз в месяц игрушку принести, разве это любовь? А я дышу им, чувствами его чувствую!

Кричу на него - так от страха и сама себя за это кляну потом. Страх за него как нить тянется, где бы ни был, все чувствую. Упал - у меня душа камнем падает. Порезался - мне кровь по нервам открытым струится. Он по двору один бегает, так это словно сердце мое там бегает, одно, беспризорное, об землю топчется. Такая любовь наказания хуже, одна боль от нее, а что делать, если она такая? Выла бы от этой любви, а без нее - зачем мне жить?»

Это - настоящий эмоциональный вампиризм. На самом деле, кроме отторжения, такая любовь ничего не вызывает. Своим «воспитанием» бабушка взращивает страхи Саши, не дает ему окрепнуть, тормозит его развитие. Стараясь привязать мальчика к себе, она манипулирует его болезнями, вынуждает его чувствовать себя больным, испытывать страх смерти, страх потери мамы...

В повести Похороните меня за плинтусом отношения бабушки и Саши сложны. Павел Санаев показывает, какой отклик такая нездоровая любовь вызывает в мальчике. Неудивительно, что Саша не любит бабушку.

«От бабушкиных поцелуев внутри у меня все вздрагивало, и, еле сдерживаясь, чтобы не вырваться, я всеми силами ждал, когда мокрый холод перестанет елозить по моей шее. Этот холод как будто отнимал у меня что-то, и я судорожно сжимался, стараясь это "что-то" не отдать. Совсем иначе было, когда меня целовала мама».

С бабушкой Саша не чувствует себя в безопасности, что так важно для ребенка, особенно зрительного. Напротив, она постоянно внушает ему, что он очень болен и все с ним очень плохо:

«…Ты же смердишь уже. Чувствуешь?»

«...Хотя ты и вырасти-то не успеешь, сгниешь годам к шестнадцати».

Саша говорит:

«Я всегда знал, что я самый больной и хуже меня не бывает, но иногда позволял себе думать, что все наоборот и я как раз самый лучший, самый сильный, и дай только волю, я всем покажу. Воли мне никто не давал, и я сам брал ее в играх, разворачивавшихся, когда никого не было дома, и в фантазиях, посещавших меня перед сном.

Как-то бабушка показала пальцем в телевизор, где показывали юношеские мотогонки, и восторженно сказала:

- Есть же дети!

Эту фразу я слышал уже по поводу детского хора, юных техников и ансамбля детского танца, и каждый раз она выводила меня из себя.

- А я их обгоню! - заявил я, при том, что даже на маленьком велосипеде «Бабочка» ездил с колесиками по бокам заднего колеса и только по квартире. Разумеется, я не думал, что могу обогнать мотоциклистов, но мне очень хотелось сказать, что я обгоню, и услышать в ответ: "Конечно, обгонишь!"

- Ты?! - презрительно удивилась в ответ бабушка. - Да ты посмотри на себя! Они здоровые лбы, ездят на мотоциклах, тебя, срань, плевком перешибут!»

Оказывая на Сашу такое колоссальное негативное давление, Нина Антоновна уверена, что всю жизнь посвящает ему и любит только его. Рационализация и самообман бабушки в Похороните меня за плинтусом - пример того, как можно жить в собственной иллюзии и не видеть страданий, причиной которых становишься. Павел Санаев ярко показывает это в своей повести.

Царивший в семье жесткий кожный контроль Нины Антоновны дополняет картину семейного уклада. Все подчинялось ее распорядку и указаниям. То, как выражает себя стрессующая нереализованная кожа, доходит до абсурда. Подозрительность, страсть к накопительству, припрятывание и перепрятывание на черный день.

«Все деньги, которые приносил дедушка, бабушка распихивала по одной ей ведомым тайникам и часто потом забывала, сколько и куда положила. Она прятала деньги под холодильник, под шкаф, засовывала в бочонок деревянному медведю с дедушкиного буфета, клала в банки с крупой. В книгах были какие-то облигации, поэтому бабушка запрещала их трогать, а если я просил почитать, то сперва перетряхивала книжку, проверяя, не завалялось ли что. Как-то она спрятала в мешок с моей сменной обувью кошелек с восемьюстами рублями и искала его потом, утверждая, что в пропаже повинна приходившая накануне мама. Кошелек мирно провисел неделю в школьном гардеробе, а гардеробщицы не знали, что под носом у них куда более ценная пожива, чем украденная однажды с моего пальто меховая подстежка.

Забывая свои тайники, бабушка находила сто рублей там, где ожидала найти пятьсот, и доставала тысячу оттуда, куда, по собственному мнению, клала только двести. Иногда тайники пропадали. Тогда бабушка говорила, что в доме были воры. Кроме мамы, она подозревала в воровстве всех врачей, включая Галину Сергеевну, всех изредка бывавших знакомых, а больше всего - слесаря из бойлерной Рудика. Бабушка уверяла, что у него есть ключи от всех квартир и, когда никого нет, он приходит и всюду шарит. Дедушка пытался объяснить, что такого не может быть, но бабушка отвечала, что знает жизнь лучше и видит то, чего не видят другие.

- Я видела, он в паре с лифтершей работает. Мы вышли, он с ней перемигнулся - и в подъезд. А потом у меня три топаза пропало. Было десять, стало семь, вот так-то!

На вопрос дедушки, почему же Рудик не взял все десять, бабушка ответила, что он хитер и тащит понемногу, чтобы она не заметила. Оставшиеся топазы бабушка решила перепрятать, достала их из старого чайника, зашила в марлю и приколола ко внутренней стороне своего матраца, приговаривая, что туда Рудик заглянуть не додумается. Потом она забыла про это, вытряхнула матрац на балконе, а когда хватилась, мешочка с привезенными дедушкой из Индии топазами простыл под нашими окнами и след».

Бабушка всегда следовала кожному правилу «слово - серебро, а молчание - золото» и учила этому Сашу. Лгала по-кожному легко, будучи уверена, что иначе нельзя:

«Бабушка часто объясняла мне, что и когда надо говорить. Учила, что слово - серебро, а молчание - золото, что есть святая ложь и лучше иногда соврать, что надо быть всегда любезным, даже если не хочется. Правилу святой лжи бабушка следовала неукоснительно. Если опаздывала, говорила, что села не в тот автобус или попалась контролеру; если спрашивали, куда уехал с концертами дедушка, отвечала, что он не на концерте, а на рыбалке, чтобы знакомые не подумали, будто он много зарабатывает, и, позавидовав, не сглазили».

Вся жизнь Саши ограничена запретами на развлечения и игры, обычные для других детей. Бесконечной чередой проходят приемы лекарств, сдача анализов и походы по врачам. Несколько раз уже мама пыталась забрать Сашу, но каждый раз его возвращали обратно. Только встречи с мамой становятся для него настоящим праздником.

«Редкие встречи с мамой были самыми радостными событиями в моей жизни. Только с мамой было мне весело и хорошо. Только она рассказывала то, что действительно было интересно слушать, и одна она дарила мне то, что действительно нравилось иметь. Бабушка с дедушкой покупали ненавистные колготки и фланелевые рубашки. Все игрушки, которые у меня были, подарила мама. Бабушка ругала ее за это и говорила, что все выбросит.

Мама ничего не запрещала. Когда мы гуляли с ней, я рассказал, как пытался залезть на дерево, испугался и не смог. Я знал, что маме это будет интересно, но не думал, что она предложит попробовать еще раз и даже будет смотреть, как я лезу, подбадривая снизу и советуя, за какую ветку лучше взяться. Лезть при маме было не страшно, и я забрался на ту же высоту, на какую забирались обычно Борька и другие ребята.

Мама всегда смеялась над моими страхами, не разделяя ни одного. А боялся я многого. Я боялся примет; боялся, что, когда я корчу рожу, кто-нибудь меня напугает и я так останусь; боялся спичек, потому что на них ядовитая сера. Один раз я прошелся задом наперед и боялся потом целую неделю, потому что бабушка сказала: "Кто ходит задом, у того мать умрет". По этой же причине я боялся перепутать тапочки и надеть на левую ногу правый. Еще я как-то увидел в подвале незакрытый кран, из которого текла вода, и стал бояться скорого наводнения. О наводнении я говорил лифтершам, убеждал их, что кран надо немедленно закрыть, но они не понимали и только глупо переглядывались.

Мама объясняла, что все мои страхи напрасны. Она говорила, что вода в подвале утечет по трубам, что задом наперед я могу ходить сколько угодно, что приметы сбываются только хорошие. Она даже специально грызла спичку, показывая, что головка ее не так уж ядовита».

Но Саша вынужден жить с бабушкой: она никогда не отпустит его, свое единственное наполнение и отдушину. Его зрение наполняется страхами, не имея возможности развиваться. Он сопротивляется как может, но он еще мал, ему сложно противостоять давлению. Фантазии зрительного ребенка начинают вращаться вокруг смерти.

«Никогда - было самым страшным в моем представлении о смерти. Я хорошо представлял, как придется лежать одному в земле на кладбище под крестом, никогда не вставать, видеть только темноту и слышать шуршание червей, которые ели бы меня, а я не мог бы их отогнать. Это было так страшно, что я все время думал, как этого избежать».

«Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, - придумал я однажды. - Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище».

«Когда мне пришла в голову такая прекрасная мысль - быть похороненным за маминым плинтусом, то единственным сомнением было то, что бабушка могла меня маме не отдать. А видеть из-под плинтуса бабушку мне не хотелось. Я так прямо у бабушки и спросил: "Когда я умру, можно меня похоронят у мамы за плинтусом?" Бабушка ответила, что я безнадежный кретин и могу быть похоронен только на задворках психиатрической клиники. Кроме того, оказалось, что бабушка ждет не дождется, когда за плинтусом похоронят мою маму, и чем скорее это случится, тем лучше. Я испугался задворок психиатрической клиники и решил к вопросу похорон пока не возвращаться, а годам к шестнадцати, когда совсем сгнию, поставить его ребром: последняя воля усыпающего - и все тут. Бабушка не открутится, а мама будет только рада, что меня похоронят совсем рядом».

«Мысли о скорой смерти беспокоили меня часто. Я боялся рисовать кресты, класть крест-накрест карандаши, даже писать букву "х". Встречая в читаемой книге слово "смерть", старался не видеть его, но, пропустив строчку с этим словом, возвращался к ней вновь и вновь и все-таки видел».

Общение с мамой, как тоненькая ниточка, выводит Сашу из страха в любовь, дает ему возможность развиваться. Саша любит маму, она единственная дает ему жизненно необходимое чувство безопасности, с ней у него настоящая, спасительная для мальчика, эмоциональная связь.

«Чумочкой мы с бабушкой называли мою маму. Вернее, бабушка называла ее бубонной чумой, но я переделал это прозвище по-своему, и получилась Чумочка».

«Я любил Чумочку, любил ее одну и никого, кроме нее. Если бы ее не стало, я безвозвратно расстался бы с этим чувством, а если бы ее не было, то я вовсе не знал бы, что это такое, и думал бы, что жизнь нужна только затем, чтобы делать уроки, ходить к врачам и пригибаться от бабушкиных криков. Как это было бы ужасно и как здорово, что это было не так. Жизнь нужна была, чтобы переждать врачей, переждать уроки и крики и дождаться Чумочки».

«Прикосновение ее губ возвращало все отнятое и добавляло в придачу. И этого было так много, что я терялся, не зная, как отдать что-нибудь взамен. Я обнимал маму за шею и, уткнувшись лицом ей в щеку, чувствовал тепло, навстречу которому из груди моей словно тянулись тысячи невидимых рук. И если настоящими руками я не мог обнимать маму слишком сильно, чтобы не сделать ей больно, невидимыми я сжимал ее изо всех сил. Я сжимал ее, прижимал к себе и хотел одного - чтобы так было всегда».

«Я начинал ждать ее с самого утра и, дождавшись, хотел получить как можно больше от каждой минуты, что ее видел. Если я говорил с ней, мне казалось, что слова отвлекают меня от объятий; если обнимал, волновался, что мало смотрю на нее; если отстранялся, чтобы смотреть, переживал, что не могу обнимать. Я чувствовал, что вот-вот найду положение, при котором можно будет делать все сразу, но никак не мог его отыскать и суетился, ужасаясь, как быстро уходит время, которого у меня и так было мало».

Только благодаря своему большому темпераменту Саша не сломался. Несмотря на негативное давление бабушки, он смог выдержать и преодолеть ее влияние. Да, он боялся, но сумел выстоять и научился любви благодаря маме, ее поддержка давала ему силы.

Нина Антоновна при огромном потенциале всю жизнь бьется в рамках собственной неразвитости... Имея от природы большие возможности, она не сумела воспользоваться ими, не сумела прожить счастливую жизнь. Сжигаемая собственными нереализованными желаниями, она страдала сама и была причиной страданий других - печальный итог...

Заключительная сцена повести Похороните меня за плинтусом описывает похороны бабушки. Саша останется жить с мамой и ее новым мужем Анатолием, анально-зрительным театральным художником. По портрету, представленному в повести, видно, что он сможет стать мальчику хорошим отчимом. Мама счастлива с ним, и в этой семье совсем другая атмосфера. Отсутствует страх, и есть любовь, родство душ и взаимопонимание. Саше только семь лет, еще есть время для его развития, и мы надеемся, что пережитые негативные моменты оставят в его жизни минимальный след.

Повесть «Похороните меня за плинтусом» - почти полностью системное произведение. И отзывы реальных людей перекликаются с жизнью, описанной Павлом Санаевым в книге Похороните меня за плинтусом. Павел Санаев описывает жизнь, такую, какая она есть, порой точнейшим образом отражая системность характеров и формирование жизненных сценариев. Глубокое осмысление происходящего с каждым из нас и всеми в целом можно получить на тренинге по системно-векторной психологии Юрия Бурлана - новой науке о человеке. Зарегистрироваться на бесплатные онлайн-лекции можно .

Статья написана по материалам тренинга «Системно-векторная психология »